— Потеряно? — заинтереснованно переспрашивает Дамблдор. — Я думаю, для таких как вы — то есть, предателей — слово “потеряно” было бы весьма уместно в нынешней ситуации, не так ли?
Дуглас и Саммерс переглядываются, невербально соглашаясь перейти к плану “Б”.
— В такие дни, как сейчас, мистер Дамблдор, и с такими Посвященными, как ваш Поттер, мы вынуждены прибегать к не самым достойным действиям, — мистер Саммерс довольно гневно высказывается, вспоминая, какими были они сами, и какое бремя несли, не подымая головы, до глубокой старости. Это смягчает обстановку и настраивает Дамблдора более миролюбиво:
— Спорить с этим я не буду… Как видите, я вынужден заместить на сегодня Гекхала. Ему нездоровится. Но, я уверен, это ненадолго, — он молча кивает сам себе, озадаченно разглядывая мантии пришедших. — Это шелк, не так ли? И очень редкий, надо сказать, — он указывает на мантию Дугласа, и тот теряется:
— Да… наверное. Это наши боевые мантии, выданные нам еще очень давно.
— Позвольте взглянуть? Видите ли, я очень интересуюсь тканями.
Они нетерпеливо кивают, и Дамблдор расправляет мантию Дугласа.
— Очень красиво, очень, — он вновь кивает сам себе, а затем приглашает их пройти в общий зал и присоединиться к гостям, пока Гекхал не поправится. Они охотно соглашаются, несколько неловко переглядываясь между собой. Но для опасений нет оснований — их действительно заводят в зал, где постояльцы и прибывшие на собрание неспешно беседуют между собой.
Дамблдор их оставляет и спешит к себе в покои. Там он быстро призывает к себе Омут памяти и вытаскивает из головы серебристую нить. Это воспоминание крайне важно. Знаки на мантиях бывших Посвященных могут привести его к ответам. “Миром правит зло”, — гласят иероглифы на мантиях, и такие же татуировки на лице Хмурого. Но как Посвященным могли дать подобные знаки? Ведь они — те, кто хранят и оберегают мир от зла…
— Хоть глаз выколи, — Драко бросает подвернувшуюся под руку книгу. Она попадает в цель, и Гарри сердится:
— Какого черта, Малфой?
— Мне надоело сидеть в темноте, Поттер. Это уже больше напоминает паранойю.
— За стенами дома паранойя, Малфой. А здесь безопасно. Черт возьми, Малфой! Прекрати кидаться в меня вещами!
— А ты не кричи, а то тебя услышат. Поттер, я наложил на дом столько заклятий, что если даже ты захочешь, никто тебя отсюда не услышит. И не увидит.
Гарри сдается и зажигает свет, на который, как мотылек, приходит Гермиона.
— Свет? Но…
— Мне надоело, — обрывает ее Малфой.
— О… — она удивленно смотрит на Гарри. Он пожимает плечами:
— Мне, на самом деле, тоже. Гермиона… мы хотели тебе кое-что предложить.
Она проходит и садится напротив в кресло. Малфой отмечает ее обиженный — теперь уже на них обоих — вид.
— Мы хотим позаботиться о твоей безопасности и вывезти тебя из страны.
— Меня одну? — ее губы плотно сжаты. — А может, Гарри, будет проще меня просто отпустить, и я не стану мешать вашим планам и сама решу, куда мне идти?
— Я не имел в виду ничего такого, с чего ты это…
— А с того, что ты ничего мне не рассказываешь уже третий день. И выводы напрашиваются сами собой.
Драко тяжело вздыхает, предчувствуя неладное.
— Мы здесь укрываемся от войны. Пока это — самое безопасное место.
— Что с Роном и Джорджем?
— Мы разминулись. Но я уверен, что…
— Мы не знаем, что с ними. Но выходить на связь опасно, — Драко решает взять инициативу на себя, удивляясь бесстрастному лицу Поттера.
— Так что произошло? Гарри, я больше не буду спрашивать, я просто уйду и разузнаю все сама, ты меня знаешь, — предупреждает Гермиона.
— Малфой… продолжай, — кивает Гарри, стараясь не встречаться с укоризненным взглядом Драко.
— На нас напали ликаны. И началась суматоха… Я и Поттер случайно столкнулись и решили, что пора выбираться отсюда, пока они выясняют отношения между собой, — по лицу Гермионы Драко быстро понимает, что она ждет рассказа о том, что происходило дальше. Ведь, если бы дело было только в этом, от нее бы не скрывали правду. И он продолжает:
— Поттер повздорил с Гекхалом и отказался быть Посвященным, и я к нему присоединился, и поэтому мы поспешно ушли. Теперь у нас нет той защиты и… мы хотим уехать из страны на время войны.
Она подымает брови вверх.
— Что ж… я, конечно, рада уйти из Подземелий… Гарри, ты поругался с ним из-за Рона, да? Из-за того, что они с ними сделали?
Драко чувствует, как ему резко становится душно, и пот выступает на лбу. Но Гарри выглядит очень уверенно и ничуть не нервничает.
— Да, Гермиона, — он кивает, — именно так все и было. — Он подходит к ней и берет ее за плечи, — ты беременна и должна беречь себя. Помнишь, ты говорила мне, что не хочешь участвовать в этой войне? Теперь я понимаю, что это было самым трезвым решением для тебя. И я не прощу себе, если с тобой что-либо случится. Поэтому я хочу, чтобы ты помогла нам с отъездом. Что скажешь?
— Конечно… я сделаю, что смогу.
— Вот и отлично. А теперь иди, я приготовил для тебя наверху теплую ванну, — он обнимает ее за плечи и выводит из комнаты. — Ты говорила, что она тебя расслабляет, я помню…
