В таможне Неаполя он предъявил бумаги на имя негоцианта Лучано Фоджи, на боковой улочке, ведущей от Корсо к окраинам, снял комнату и отправился к английскому посланнику Гамильтону. Посланник принял его незамедлительно. Он был высок, порывист и так чем-то взволнован, что во время разговора с Рибасом переставил и передвинул все предметы, которые находились на столе в его кабинете. После обмена любезностями, визитер заговорил о главном.
— Орлова весьма интересует дама, которая недавно прибыла в Неаполь и, возможно, живет под именем графини Пиннеберг. Она выдает себя за наследницу, дочь покойной русской императрицы Елизаветы.
— Я так и знал! — воскликнул Гамильтон, и Рибасу показалось, что посланник от волнения начнет переставлять и мебель.
— Она в Неаполе?
— Представьте: я, я помог ей уехать из Неаполя!
— Куда?
— В Рим.
— Ну, это не такой дальний край света.
— И пальцем не пошевелил бы, если бы знал, что за этим кроется!
Он рассказал, что к нему явилась скромная, слабая, больная женщина. Очаровала его своей непосредственностью и типично английской простудой. Он дал даме рецепт адмиральского грога. Растопил камин. Отвел душу в разговорах обо всем на свете.
— Конечно, я не мог ей отказать. И просила она об сущем пустяке. Нет, я должен уточнить: для начала она просила о сущем пустяке — о содействии. Оно заключалось в том, чтобы помочь графине с паспортом на проезд в Рим. Для иностранцев это хлопотно. А я как раз собирался к министру Тануччи и замолвил о ней слово. Паспорт выдали и она тотчас уехала. Я не предполагал, что возможны международные осложнения из-за такого пустяка! Скандал.
— Пока не вижу к этому оснований.
— Но на той неделе я получил от нее письмо из Рима! Черт побери, она интересовалась мнением нашего кабинета об Екатерине II, просила у меня семь тысяч в долг и подписалась — Елизавета Вторая! Тогда я ничего не понял.
— Письмо у вас?
— На всякий случай я отправил его Орлову с моим человеком на фрегате «Король Георг».
«А фрегат швартовался в Ливорно в то время, когда я отплывал в Неаполь, — вспомнил Рибас. — Значит, Орлов уже знает о местопребывании Таракановой».
Гамильтон был удручен тем, что невольно помог самозванке получить паспорт. В случае непредвиденных осложнений это грозило его карьере. Рибас как мог успокоил дипломата, съездил в порт и отправил Орлову письмо с подтверждением, что Елизавета Вторая уехала в Рим. Алехо наверняка уже направил туда своих людей. Волонтер решил, что на этом его миссия кончена и в сумерках поспешил в отчий дом.
Из-за новой решетки вокруг дома Рибас не сразу осознал, что нанятый экипаж прибыл к месту. Старший слуга припал к руке волонтера и сказал, что генерал в постели, болен. Рибас вошел в покои отца — от постели побледневшего дона Михаила встала мать, ахнула и упала в кресло в глубоком обмороке.
— Мы ждали не тебя, — сказал Дон Михаил.
Служанка терла виски донны Ионы уксусом, приводя ее в чувство. Когда мать пришла в себя, и все поверили, что вернулся Джузеппе, и успокоились, Рибас спросил у отца:
— Вы ждали не меня, но кого?
— Эммануила.
— Где он?
Пятнадцатилетний ученик колледжа Эммануил де Рибас исчез неделю назад. Скорее всего, придирки, наказания были тому причиной. Но он не пришел домой. Джузеппе спросил:
— Отчего же с ним так жестоко обращались?
Мать, не ответив, ушла на свою половину. Отец приподнялся на подушках и хриплым голосом сказал:
— Все из-за тебя, Хозе. Ты пренебрег службой королю.
— Но в России я встречал немало итальянцев. Их не преследуют.
— Ты — майор. И ты отказался выполнить просьбы генерала Риоса.
— Стать шпионом? И это говоришь мне ты?
Эммануил учился в колледже вместе с братом Микеле, который был моложе его на год. И хотя отец сказал, что Микеле ничего не знает, Джузеппе на следующий день встретился с ним в колледже.
— Эммануил вообще хотел бежать к тебе, в Россию, — сообщил Микеле.
— И он говорил об этом серьезно?
— Конечно.
— А тебя в колледже не обижают?
— Мне намекнули, что придет и моя очередь.
Два последующих дня в доме Дона Михаила завтракали, обедали и ужинали по заведенному распорядку. Отец присутствовал за столом. Между ничего не значащими обыденными фразами напряжение было столь велико, что Джузеппе брало отчаянье. Младшие братья — пятилетний Андре и семилетний Феликс — не давали волонтеру ступить и шагу, чтобы не схватить его за руку и не увлечь в детскую. Свою десятилетнюю сестру, которую мать не выпускала из своих покоев, Рибас видел лишь в обеденное время.
Днем Рибас разъезжал по Неаполю в надежде встретить Эммануила или что-нибудь узнать о нем. Но известие пришло от великого сообщества неаполитанских слуг. Из дома в дом, через рынок, по цепочке они судачили о молодом Рибасе, пока весть не достигла ушей старшего слуги, и он вошел в библиотеку, где Джузепне просматривал газеты, и сказал:
— Эммануила видели в портовых тратториях в обществе майора Карлуччи.
