Ответным решением германцев стало смещение основного акцента химического оружия с газобаллонного на артиллерийские химические снаряды, начиная с 1917 г. Через год 50 % всех выпущенных немцами снарядов были химическими [373]. Людендорф писал в мемуарах: «
В том же месяце под руководством А. Фрайса была создана включающая семь различных отделов Военно-химическая служба с Ганлонским опытным полигоном и лабораторией в Пюто около Парижа. Согласно утверждению В. Лефебра, учреждение было основано американцами, нуждающимися в прифронтовой лаборатории. Французы стали налаживать у себя производство фосгена, дополнительно выменивая у Англии недостающий хлор в обмен на фосфор. 18 июня 1918 г. на реке Марне Франция впервые использовала снаряды с ипритом. К этому времени её собственное производство этого вида химического оружия было поставлено в таком масштабе, что она могла снабжать им всех своих союзников [373; 375].
Производство отравляющих веществ было опасным, ослепших при работах французский министр наградил орденом Почётного легиона. Поэтому к производству были привлечены немецкие военнопленные. С ноября 1917 г. по ноябрь 1918 г. производство хлорина и прочих отравляющих веществ составило 50 000 тонн, примерно ещё столько же производили в Англии. Однако сказывалось отставание в логистике: там, где немцы задерживали подвоз химических боеприпасов на неделю, «союзники» — на месяц [375]. В 1917 г. появился международный комитет по распределению всех запасов химических веществ. В мае прошла англо-французская химическая конференция, в сентябре аналогичная встреча собрала представителей Италии, Бельгии и США, где в апреле 1917 г. по предложению, сделанному Военно-научному комитету Национального совета главой Горного бюро В.Х. Маннингом, появилась экспериментальная станция, преобразованная затем в отдел исследований Американской химической службы. В октябре 1917 г. был создан Отдел химической службы, делившийся на 9 подотделов, охватывавших все вопросы химической борьбы и защиты от действия газов. В следующем году фабрики химического оружия, выросшие вокруг завода в Гэнпаудер-Нэке, были объединены в Эджвудский арсенал [373].
Одним увлечением Хабера была химия, другим — театр и драматургия, и первое добавило настоящего драматизма в его реальную жизнь. После описанных событий Хабер готовился провести атаку снова. Он ненадолго заехал домой и устроил вечеринку в честь своих успехов на военном поприще. Возможно, что именно это послужило толчком к семейной трагедии. Жена Хабера Клара Иммервар (Clara Immerwahr) покончила жизнь самоубийством выстрелом в сердце из табельного пистолета Хабера в знак протеста против использования знаний химии в военных целях (по крайней мере, такова официальная версия). Однако смерть первой женщины, получившей степень доктора химии в университетах Германии, не остановила Хабера. Он даже не задержался на её похороны и уже на следующий день отправился на Восточный фронт [37]. Их сын Герман также совершит самоубийство из-за «подвигов» отца, но, как говорил сам Хабер:
Еврейское происхождение не позволяло подняться в немецкой армии в звании выше унтер-офицера, но Хабера лично Вильгельм II сделал капитаном [387], после чего тот продолжил разрабатывать всё новые отравляющие газы и методы их распыления [2]. Всего в течение Первой мировой войны было разработано около 22 химических соединений [44], маркируемых различными цветами: слезоточивый газ — белым, фосген — зелёным (более точные данные приводит подполковник генштаба Российской империи А. Де-Лазари: смесь дисфосгена с хлорпикрином), а горчичный газ иприт (дихлордиэтилсульфид) — жёлтым [372; 373].
