De Secreto / О Секрете полностью

Фосген был впервые применён в декабре 1915 г. и оказался в 18 раз токсичнее хлорина. После того как войска Антанты разработали защитные маски против хлорина и фосгена, немецкие учёные создали более летальные составы [372]. Таким был газ на основе мышьяка и фосгена, одна из разновидностей которого была разработана Хабером и произведена на заводе «BASF», представитель которого доктор Буеб (Bueb) являлся одним из трёх советников Имперской комиссии Военного департамента со стороны промышленности. Также были разработаны газы комбинированного действия, «синий крест» (дифенилхлорарсин), первый технологический этап производства которого также идентичен производству азотосодержащих красителей [375] был открыт во второй половине XIX века и обладал способностью проникать через угольный фильтр [377]. Слезоточивое вещество, вызывая сильное чихание и рвоту, вынуждало противника сбросить противогаз и подвергнуться действию других отравляющих веществ. Арсины впервые применили англичане в ночь с 10 на 11 июля 1917 г. близ Ньюпорта во Фландрии [44]. Ещё одним изобретением химиков стали впервые примёненные в 1915 г. огнемёты — Flammenwerfer. Огнемётные войска состояли из групп по 36 человек, перемещающихся на транспортном средстве. Началась работа по подбору наиболее эффективных зажигательных смесей [375].

Награды и почётные звания сыпались на Хабера дождём, его посвятили в рыцари, избрали своим почётным членом Мюнхенская, Прусская и Геттингенская академии, а авторские отчисления от «BASF» сделали богачом [2], но, как пишет Д. Джеффрейс, «Фриц Хабер был так же амбициозен в бизнесе, как кайзеровский генералитет успешен на полях сражений. Через это они нашли друг друга в вопросах того, как национальные усилия в военной области направить на поиск прибыли и её роста». Далее он описывает процесс, как «фирмы по производству красок… оказались вовлечены в массивную систему, которая в конце концов была завязана в схему германских политиков и военного истеблишмента и всё возрастающую финансовую зависимость от государственных кредитов и контрактов» [1], и главными участниками этих схем оказались члены «комитета Хабера». Скажем так: концерны воспринимали себя несомненными патриотами по отношению к Германии, но, видимо, по отношению к прибыли они воспринимали себя еще большими патриотами.

Новый трест стал уже не просто союзом промышленников; он включился в процесс непосредственного влияния на власть, что стало знаковым событием. 9 сентября 1916 г. Карл Дуйсберг и Густав Крупп были приглашены на частную встречу с новым главнокомандующим полевым маршалом Паулем фон Гинденбургом и генералом Эрихом фон Людендорфом. Организованная Максом Бауэром встреча проходила в вагоне поезда на немецко-бельгийской границе под звуки канонады. Гинденбург объяснял Дуйсбергу и Круппу, как он намеревается достичь преимущества над вражескими силами для ведения войны, принявшей слишком затяжной характер [1].

Как говорилось в предшествующей встрече записке майора Бауэра: «Мы находимся в состоянии бесперспективной обороны, а тем самым — в величайшей опасности… Спасти нас может, вероятно, только человек сильной воли, который благодаря доверию, которым он пользуется, воодушевит народ на крайние жертвы». Было решено, что военные действия должны перейти наконец в горячую фазу, а для этого должность начальника генерального штаба должна перейти к Паулю Гинденбургу, который уже через два дня принял выгодное для немецких производителей решение «поднять производство снарядов и минометов вдвое, орудий, пулемётов и самолётов втрое», обеспечивая производителей новыми заказами [38], что предусматривало расширение производства военной техники и снаряжения, в том числе и химического оружия. Предполагалось увеличить расходы на вооружение, а Дуйсберг с Круппом как лидеры индустрии могли рассчитывать на серьезное участие в доходах [1].