– Я узнаю и прямо сейчас! – вскрикнул Джейс и за грудки поднял его на ноги. – Немедленно говори!
Золотистые глаза горели гневно, всматриваясь в карие глаза пленника, насмехающиеся над ним.
– Ни слова не скажу ему, – прохрипел Радж, указывая на Эрондейла.
– Джейс, отпусти его, – потребовал Алек, и Радж рухнул вниз, поднимая пыль с пола, и тут же зашелся в кашле.
– Вы даже не представляете, – говорил он, опираясь на ладони и поднимаясь с пола, – насколько близко подпустили к себе.
– Кого? – синхронно спросили все трое.
Радж усмехнулся и поднял голову вверх.
– Того, кого не следовало бы. Практически впустили в семью, – он помотал головой. – Считайте, что вы покойники.
Больше он не сказал ни слова, сколько бы не распылялся Джейс и не требовал Алек. Когда пришёл Джем, чтобы сменить Джейса на посту, все трое вышли в коридор.
– Алек, он может и лгать нам, не стоит верить каждому слову, – сказала Изабель.
– Знаю, – охотник встрепенулся и посмотрел на друга. – Иди отдыхать, Джейс. Джем будет стеречь Раджа, а мы с Иззи посмотрим на то, что осталось от нашей с Магнусом комнаты.
– Я пойду с вами, – сказал Джейс.
– Но ты уже почти сутки на ногах! – воскликнула Иззи. – Тебе надо отдохнуть и повидаться с Клэри.
При упоминании имени супруги Джейс вздрогнул и поднял свои золотистые глаза на подругу.
– Я в порядке. Идём.
***
Сердце скрутило в узел, и сотни игл проткнули его насквозь, когда он увидел дверь их спальни, у которой в последний раз слышал голос Магнуса.
«Люблю тебя», – шептал он тогда, растворяясь в руках Алека.
Теперь она была другой, отполированной и блестящей в свете коридорных ламп, и открывалась наружу.
Он шагнул внутрь, и воспоминания нахлынули на него огромной волной.
Постель, в которой они любили друг друга ночами напролет, была не той. Магнус никогда не дрожал в его руках именно на этих простынях. Никогда не целовал его со всей страстью, лежа на этих подушках. Ни у этого окна, больше не имеющего трещину, Алек шептал ему, как тот сводит его с ума. Эти стены, покрытые несколькими слоями краски, точно не помнили всех счастливых мгновений, что они находились в объятиях друг друга, всех ночей, включая самую первую, самую любимую Алеком.
Ту, когда Магнус впервые пересёк порог его комнаты, когда они просто лежали рядом, и Алек уже тогда точно знал, на что готов, лишь бы никогда не видеть печаль в злато-зелёных глазах.
– Я не могу, – прохрипел он и под удивленные взоры Иззи и Джейса выбежал из комнаты.
***
Алек снова опустил голову на бедро Магнуса, когда вернулся в палату, и шумно выдохнул.
– Наша комната почти готова, – сказал он, сплетаясь пальцами с любимым. – Теперь там целое окно, – усмехнулся он. – Помнишь, как мы поссорились из-за Себастьяна и ты ушёл? Я был в таком бешенстве, что кинул в окно лампу, стоявшую на тумбе, – он горько усмехнулся. – А потом всю ночь не мог уснуть без тебя в моих руках.
Он замолчал на долгие минуты, а потом добавил шёпотом:
– Наша комната уже не наша, и моя жизнь уже не жизнь. Вернись, – он сильнее сжал его ладонь, – прошу.
Ответом ему послужило лишь размеренное дыхание, такое же монотонное, как и писк аппарата у койки.
– Ты дышишь – я вижу это и слышу, но аппарат помогает тебе в этом, сам ты не можешь, – сказал Алек. – Что, если и не сумеешь больше?
Он всё говорил и говорил, прижимаясь к телу Магнуса сильнее, сжимая его ладонь, нежно целуя.
– Ты не можешь уйти.
– Я дышать не могу без тебя.
– Останься.
– Я люблю тебя.
И постоянным ответом была тишина.
А потом, в один миг, писк аппарата стал более частым, и синусоида на экране подскакивала к верху и опускалась вниз всё реже, постепенно заменяясь прямой линией. Алек не помнил, когда именно в палату ворвался Саймон и другие доктора. Просто в какой-то момент его оттащили от койки, и он видел через пелену влаги на глазах, как перестаёт дышать тот, кто стал для него всем.
В голове стоял туман, когда он вышел из палаты, оглушенный непрерывающимся звуком стимулятора, извещающим об остановке сердца, ноги несли его куда-то, куда он не знал. Множество тоннелей, переплетающихся друг с другом и перетекающие один в другой. Мрак темницы ждал его за поворотом коридора, и он выхватил бластер у одного из солдат патруля, что стояли у дверей. Свечи, полыхающие на стенах, сливали свои огни в единое пятно.
Решетка.
Открытая дверь.
Джем, подскочивший на ноги, увидев выражение лица Лайтвуда.
– Ого, два раза за день! Небесная благодать! – возглас Раджа.
Вскинуть руку вверх.
Увидеть страх в карих глазах напротив.
– Нет! – крик Джема.
Зияющая дыра на окровавленном лбу Раджа.
Комментарий к Глава 19. Осколки неба
*Бо – длинный посох из дерева или бамбука.
========== Глава 20. Возвращение к жизни ==========
Саймон облокотился о прохладную стену и, вжавшись затылком, облегченно выдохнул. Пот катил градом, руки слегка подрагивали от долгого держания инструментов в руках, и он ещё не до конца верил, что это действительно случилось.
– Саймон, – позвал его тихий голос Изабель.
Он повернул голову в её направлении и устало улыбнулся.
– Я смог, – прошептал он одними губами, но девушка его поняла.
