— Не тебе мне указывать! — завопил Грин, и Крис даже вздрогнул от неожиданности. Капелька слюны попала Шистаду на щеку, и он едва сдержался, чтобы не скривиться. — Ты не заставишь меня играть по своим правилам, — Нолан дышал тяжело. Он зыркнул на Криса страшными глазами, а потом резко отвернулся. — Я знаю… — он вздохнул. — Знаю, что ты до сих пор ухлёстываешь за моей наивной племянницей.
Шистад напрягся, сжав челюсти. Он ничего не сказал — хотел услышать, что будет сказано дальше.
— Вы осторожничаете, не попадаетесь, но я знаю, что ты до сих пор пудришь ей мозги, — все так же не поворачиваясь, вещал Грин. — Ты заставляешь её врать, настраиваешь против семьи. Это все часть твоей мести?
«Нет, это часть твоей тупости», — сердито подумал Крис.
— Вам стоит подумать лучше, офицер, — холодно процедил Крис. — Если это всё, что вы хотели мне сказать, то я пойду.
Грин окинул Криса последним ледяным взглядом и вновь отвернулся.
Шистад мысленно сказал пару крепких слов о нём и, круто развернувшись, ушел прочь.
***
Когда Нолан вышел из супермаркета, вечер еще только начинал вступать в силу. Переложив пакет из одной руки в другую, Нолан угрюмо зашагал домой.
Жена выпроводила его в магазин, всучив ему громадный список продуктов. Задумчиво хмуря брови и витая в своих угрюмых мыслях, Нолан прошагал уже половину пути. Однако когда офицер почти зашёл в свой двор, он внезапно вспомнил про молоко, которое жена не внесла в список, но сказала ему устно, настоятельно прося не забыть.
Сердито сплюнув, Нолан раздул усы и резко развернулся.
Но не успел он сделать и шагу, как его вдруг охватило странное чувство опасности. Тени шевелились где-то рядом с ним, но уловить их он так и не мог.
Его мышцы напряглись, а холодный пузырь страха налился где-то в его груди, но лопнуть и разлиться по всему телу Нолан ему не позволял.
— Так-так-так, — гнусавый голос послышался в тени. — Офицер Грин, — на свет вышел коренастый, короткостриженный человек с кривым оскалом. В соке фонаря его грубые черты лица казались еще жестче.
— Мы знакомы? — невозмутимо спросил Нолан. Его не в первый раз пытались запугать всякие сопляки, потому он знал, что в таких ситуациях нужно было сохранять трезвость и спокойствие.
— Ты не знаешь меня, — парень искривил губы в усмешке. — Но знаешь моего брата, которого ты засадил.
— Значит, было за что, — Нолан невозмутимо пожал плечами.
С правого бока послышались шаги, слева треснули ветки. Сопляк привёл своих друзей. Это очень сильно ухудшало ситуацию. Только тогда Нолан напрягся.
— Видишь ли, друг, — парень демонстративно махнул рукой, показывая кастет на костяшках. Слева Нолан заметил сверкающие бока совсем новенькой биты. А у самого него лишь пакет с продуктами. Одними перепелиными яйцами не защитишься. Вот чёрт. — Ты, видимо, не понял, с кем имеешь дело. Никто не имеет права засаживать моего брата в обезьянник.
Парень подошел ближе, оскалился и замахнулся. Нолан увернулся, поддавая дебоширу локтем в спину. Тот пробежал вперед, согнувшись, а потом посмотрел на Нолана глазами, полными ненависти. Если бы только можно было убить взглядом, офицер уже упал бы замертво.
— Бей его, — скомандовал мальчишка, выпрямляясь.
И его дружки стали наступать. Один замахнулся на него правой, но тут же получил в живот, второму досталось в челюсть.
Нолан быстро осмотрелся. Путей к отступлению не было, а противников он насчитал пятеро. Хоть все они и были лишь дилетантами, махавшими кулаками исключительно на уличных петушиных боях, численный перевес оставался на их стороне.
Грин вынужден был признать, что рано или поздно, когда они разозлятся и наступят вместе, он проиграет. И хорошо бы, если отделается переломами, а не распрощается с жизнью.
Однако, лелея надежду, что щенки замешкаются и он сможет вырваться, Нолан пообещал себе, что «тоскующие друг по другу» братья обязательно встретятся за решёткой.
Нолан начал уставать. Видя, что перед ними подготовленный человек, парни стали мельтешить перед глазами. Один отвлекал — другой бил. Первый удар был особенно болезненным. Он пришелся Нолану в челюсть и от него потемнело в глазах. Пользуясь замешкой, один из шайки поддал ещё и в живот. Третий раз он получил по носу.
На губы из носа потекла соленая кровь.
Ослепленный яростью, Нолан смачно вдарил кому-то между ног. Парень заскулил как раненый зверь и согнулся пополам. Приём был низкий, запрещенный, но когда делать уже ничего больше не остаётся, и он хорош.
— Ах ты сука… — прошипел кто-то рядом с Ноланом, а затем тупая боль в колене прожгла его изнутри и распространилась горячей волной по всему телу.
Ноги подкосились, и Нолан рухнул на землю. Боль обожгла его снова, и он, не удержавшись, вскрикнул.
— Давай!
Крикнул лидер одному из своих отморозков.
С трудом видя среди встающих перед глазами звёзд, Нолан поднял голову. Блестящие бока новой лакированной биты сверкнули в свете фонаря.
