Сам Новый год больничная администрация позволила своим пациентам встретить прямо на крыше, чтобы как можно лучше разглядеть фейерверки. Людей, по сути, было немного: главврач, несколько дежурных медсестёр и санитаров, немногочисленные пациенты и их самые близкие люди. Без четверит полночь все облачились в верхнюю одежду и отправились на крышу, где разбились на маленькие группки. Тут же с весёлым хохотом из-за дымохода показался одетый в костюм Деда Мороза молодой человек, в котором Эл без труда узнал старшего сержанта полиции, что вёл недавнее убийство. Детективу не особо нравилась идея брать с собой мальчишек, дабы не будить болезненные воспоминания, но они все, как один, заявили, что не хотят оставлять Соломию одну. Маленькая девочка в инвалидном кресле тоже была сиротой. Директор Вамми стоял возле детей, о чём-то с ними разговаривал, и они все улыбались и даже периодически смеялись. Убедившись, что с его подопечными всё в порядке, Эл стал вглядываться в небольшую толпу, стараясь отыскать Диану.
— Хе-хе, как же это прекрасно, — с предвкушением сказал Воланд, садясь на дымоход.
— Не вижу ничего прекрасного, — ответила Ну, умостившись рядом. — Что радостного от встречи одного из самых долгожданных праздников в больнице?
— Как же? Лишь те люди, которым ты действительно дорог, придут праздновать его вместе с тобой. Такие события хорошо отсеивают лицемеров из твоего окружения.
— Вы не видели Диану? — прервал детектив беседу двух синигами.
— Э? Она вроде переодеться решила. А что, всё ещё не вернулась?
Сотни мыслей мгновенно зароились в голове у Эл. А вдруг у неё случился очередной сильный приступ, и она упала где-то по дороге сюда? А вдруг ей стало совсем плохо, а рядом нет ни врача, ни медсестры — совсем никого?
На выходе на лестницу он чуть было не столкнулся с девушкой.
— Я не опоздала? Не хотелось бы встречать последний в жизни Новый год в коридоре, — как ни в чем не бывало, залепетала девушка.
— Диана, боже ты мой, ты совсем сдурела?! Выйти на улицу в мороз в расстёгнутой куртке страдая от гипотермии! Засте…
Эл прервался, разглядев выглядывающие из-под куртки складки синего платья.
— Что ты так смотришь? У меня больше нет ничего нарядного, не в пижаме же я должна была сюда выйти.
— Минута до Нового года! — объявил кто-то в толпе.
Никакого традиционного шампанского или закусок и близко не было — больница, всё же. Но все радостно бросились к тому краю крыши, откуда виднелась центральная площадь и ёлка. Оттуда вырвались цветные стебли и распустили на тле тёмного звёздного неба яркие цветы.
Под бой курантов часовой башни городской ратуши, под звон церковных колоколов и восторженные крики окружающих, Диана практически вплотную приблизилась к Эл.
— Убери руки за спину.
— Зачем?
— Просто убери.
Детектив послушно отвел руки за спину, Диана тем временем встала на цыпочки и робко коснулась его губ своими. Завершив кроткий поцелуй, девушкаотстранилась от юноши, который тут же потянулся за следующим.
— Хватит с тебя на сегодня, — улыбнулась она, прижав палец к его губам.
Он ничего не сказал, а лишь улыбнулся в ответ и поцеловал ей руку.
Последующие дни проходили тихо и размеренно. На праздники пациентам разрешалось покидать пределы больницы и гулять с теми, кто за них поручился. На улице не утихали народные гуляния: веселье лилось рекой, жители города, облачённые в традиционную для Прикарпатья одежду, пели, танцевали, играли на музыкальных инструментах, на каждом углу были маленькие деревянные ларьки, откуда выглядывал продавец, стараясь убедить случайных прохожих купить его товар. Жизнь кипела и бурлила.
— Это что такое?! — Мэтт выпучил глаза на молодого человека с непомерно длинным духовым инструментом.
— Это — трембита, — пояснила Соломия. — Это ещё не самая длинная из них, они могут доходить до восьми метров. Раньше пастухи выгоняли с ними овец на полонины**, да и вообще, на них играли во время любых важных событий: свадьбы, рождения ребёнка, даже во время похорон.
— Восемь метров, — повторил рыжеволосый мальчик. — А я только-только свыкся с мыслью, что человек в принципе может играть на семидесятиструнной бандуре.
Соломия была замкнутой девочкой с инвалидность, но Ниа, Мэлло и Мэтту удалось найти с ней общий язык. Но в этом не было ничего удивительного, ведь люди, а в особенности дети, инстинктивно тянуться к себе подобным. Маленькая сирота, хоть и была частым гостем в местной больнице, имела феноменальные способности к точным наукам. И конечно, никто и не возразит, если её решат забрать в приют для таких же гениев, как она.
Директор Вамми и его воспитанники ежедневно навещали девушек и забирали их на прогулку. Долго находиться за пределами больницы было противопоказанно обеим: Соломия могла получить обморожение из-за неподвижности, а у Дианы в любой момент мог случиться приступ. Именно поэтому они не теряли времени, стараясь наполнить моменты мнимой свободы яркими красками.
— Диана, Воланд как-то упомянул, что ты ни разу не играла в снежки, — обратился к девушке Эл.