Диана стояла на заснеженном горном склоне, наблюдая, как снег набрасывает очередное одеяло на маленький городок. Где-то вдалеке ревели трембиты.
— Знаешь, меня всегда удивляло, почему на трембитах играют и на похоронах тоже. Когда пасут овец, ещё ладно, какая-никакая связь с селом. На свадьбах, крестинах, праздниках — это одно, но как здесь затесались похороны? Я только сейчас вспомнила. Для изготовления трембиты нужна не просто ель, а громовица. Согласно народному поверью, вместе с молнией дереву передавался голос Бога. И поэтому, трембиты звучат так, будто он зовёт к себе.
Воланд, а Бог существует?
— Хе-хе, а ты как думаешь?
Девушка ничего не ответила.
— Это и есть вход в твой мир?
Она повернулась к спиралеобразной лестнице, ведущей куда-то вглубь серых облаков.
—Хе-хе, он самый. Ну что же, Диана Калинова. Добро пожаловать в мир синигами!
Девушка улыбнулась и начала подниматься, а Бог Смерти последовал за ней, как это было в самом начале их знакомства.
В мире Богов Смерти небо всегда затянуто непроглядными тучами. И время, что в мире людей текло быстрым ручьем, здесь было медленным, тягучим, словно снег, что только-только начал таять под первыми мартовскими лучами.
Развлечения синигами так же не доводилось добирать: либо как-то взаимодействовать с другими Богами Смерти, либо сидеть на краю обрыва, что служил и окном, и входом в мир людей, время от времени записывая несколько имён в Тетрадь, чтобы продлить свою вечную скуку.
— Чего ты ждешь? –спросил синигами со странным головным убором у другого.
— О чём это ты?
— Я давно заметил, что ты убиваешь только тяжелобольных, находящихся при смерти. Но ты давно уже не записывала имена в Тетрадь.
— Ты весьма наблюдательный. Знаешь, мне просто уже это всё надоело.
— Надоело?
— Именно. Тем более, что уже совсем скоро… — синигами с женским голосом, похожая на только что сбросившую коже змею, вновь устремила свой взор в мир людей.
— Ты постоянно наблюдаешь за одними и теми же людьми.
— Да. У них весьма занятная жизнь.
Синигами с причудливым головным убором уже собрался уйти, но вопросы стала задавать уже она.
— Скажи, ты помнишь, что было до того, как ты сюда попал?
— Что? Не понимаю, о чём ты. Я был Богом Смерти, сколько себя помню. Только вот… Однажды Рюук рассказала мне одну историю. О человеке, которому он скинул Тетрадь Смерти. Я ушёл, так и не дослушав. Будто бы знал, чем она закончится. Это странно, правда?
— Да, Воланд тоже как-то поведал мне похожую историю. О девушке, с которой он заключил сделку.
— И что же с ней стало?
— Разве не очевидно? Она умерла.
Кто-то окликнул синигами.
— Это твои друзья тебя уже обыскались, — сказала синигами с женским голосом.
— Они мне уже порядком надоели. А впереди ведь целая вечность, — он вздохнул и ушёл прочь.
— Эх, Ягами Лайт, мне, признаться, теперь даже жаль тебя. Ты даже ничего не помнишь…
— Хе-хе, ну что же, — Воланд приземлился прямо на краю «окна». — Кажется, тебе уже тоже пора. Ты хоть имя своё помнишь?
— Диана Калинова. Последнее, что я услышала, было: «Я люблю тебя, Диана Калинова».
— Хе-хе. Признаться, буду скучать. А ты, Княгиня, не хочешь попрощаться?
Словно из ниоткуда появилось существо, похожее на огромного червя с множеством глаз по всему телу:
— Прощай. Теперь уже точно навсегда.
— Прощайте, — произнесла она и обратилась в прах.
Диана стояла посреди серой пустыни, чем-то напоминающей мир Богов Смерти. Девушку обрадовал уже тот факт, что она была в человеческой форме. Вот только идти босиком по камням было весьма затруднительно. Всё-таки версия, что человек попадает в загробный мир в той одежде, что умер, оказалась ошибочной: вместо больничной пижамы и тёплых носков на ней было лишь синее платье с поясом из роз. Девушка на всякий случай пересчитала их. Четыре. Пятая всё ещё у него.
Вдруг её ослепила резкая вспышка света. Опомнившись, девушка обнаружила, что стоит посреди какого-то сада. Она точно раньше не видела ничего подобного, но это было не важно. Мягкая, даже немножко прохладная трава успокаивающее действовала на стопы. Мелкие ссадины и порезы, заработанные во время прогулки по каменной пустыне, тут же затянулись. Где-то среди деревьев начали виднеться силуэты людей, и до боли знакомые голоса звали её по имени.
Эл стоял посреди какого-то невиданного ранее сада. Казалось, что всё великолепие природы, которое только можно и нельзя было представить, собранно здесь, и нигде более. Белые лепестки летели бок о бок с нежно-розовыми, обвивая детектива легким запахом весны.
Эл тянется к карману и, облегченно вздохнув, достаёт оттуда синюю тканевую розу. С удивлением переводит взгляд на свои руки: ни морщин, ни тёмных пятен. Он будто бы снова вернулся в тот возраст, когда получил заветный цветок от возлюбленной. Какой странный сон. На нём даже та же одежда, только обуви нет.