— Не нужно, — Диана перехватила его руку и задержала у своего лица. — Я уже говорила с ним. Он дал мне обезболивающее, но не сильное, чтобы я могла нормально со всеми проститься.
— Значит, у нас мало времени.
— А разве его до этого было много?
Он ничего не ответил, а лишь обхватил её голову рукой. Их лбы соприкоснулись. Так они сидели какое-то время, пока Диана не почувствовала, что перед глазами всё начинает плыть. Девушка слегка шатнулась, норовясь повалиться вперед, но юноша аккуратно подхватил её и бережно положил на кровать.
— Спасибо тебе за всё, Эл, — сказала она, чувствуя, что счёт пошёл на минуты.
— Было бы за что, — произнёс детектив. — Ведь это ты спасла нас.
— Когда я была ребёнком, весь мир казался мне враждебным. Я искала справедливость, а получала лишь непонимание и осуждение. Мне казалось, что я уже никогда не смогу найти хоть кого-то, на кого можно было бы ровняться… И тогда я узнала о детективе, который берётся за самые запутанные дела и несёт в мир справедливость. Тогда мне казалось, что он и был самой Справедливостью.
Шли годы, но я не переставала думать о нём. Я лелеяла надежду, что однажды встречу его и даже смогу работать с ним. Я из кожи вон лезла, чтобы быть лучшей везде, во всех сферах, что могли бы пригодиться в расследованиях.
Даже когда мне в руки попала Тетрадь Смерти, я не переставала думать о том, одобрит ли L такие методы.
И тогда, когда ты выступил в прямом эфире, объявив на весь мир, что Кира — преступник, мои глаза открылись, и я поняла, что делать. Я ни капельки не сомневалась, когда отдавала годы свей жизни за L и Ватари. Я не жалела. И теперь не жалею.
Прибыв в Японию, я прекрасно понимала, что меня не медля отправят на эшафот, стоит мне только рассказать правду и Тетрадях. Для детектива, которым я восхищалась всю свою сознательную жизнь, я была всего лишь очередной преступницей. И я решила действовать самостоятельно: подобраться к Кире и вывести его на чистую воду. Но в университете у него появился друг. Малость чудаковатый, но я к нему сильно привязалась.
И я поняла, что должна защитить и его тоже.
Он читал людей, словно открытую книгу, и хоть моя история была закрыта на замок, он как-то умудрялся добывать по странице, проникая в самую душу, вытаскивая наружу всё светлое и тёмное, что было во мне.
И я поняла, что я влюбилась.
Как оказалось, он и величайший в мире детектив были одним человеком.
Ну, а что было дальше, ты и сам прекрасно знаешь.
Знаешь, когда мои родители умерли, единственное, что спасло меня, не дав погрузиться в пучину отчаянья, были расследования. Я чувствовала себя живой.
И здесь, рядом со всеми вами, вместе с тобой, даже несмотря на мою болезнь, я была живой, как никогда.
Спасибо тебе за всё. Спасибо, — девушка вытерла слёзы дрожащими руками.
— Диана, — начал Эл, стараясь сохранять спокойствие. — Благодаря тебе мы всё ещё живы. Без тебя мы бы не поймали Киру без потерь. Ты хороший детектив. Ты хороший человек.
Благодаря тебе я снова вспомнил, какого это: чувствовать. Каждый раз, когда я берусь за расследование, я чувствую себя живым. С тобой это чувство усилилось в сто крат. Спасибо тебе за всё. Я… я буду скучать по тебе.
— Эл, — девушка привстала и практически вплотную приблизила своё лицо к нему. — Пообещай, что будешь и дальше спасать людей и нести в мир справедливость. Пообещай, что будешь беречь себя и свою жизнь. Пообещай, что ты обо всех них позаботишься: и о мистере Вамми, и о детях — ответственность за них лежит на тебе. Пообещай, что продолжишь расследовать самые запутанные дела — живи и за меня тоже.
— Обещаю.
Девушка улыбнулась:
— Я люблю тебя, Эл Лоулайт.
Она нежно накрыла его губы своими, обвив шею юноши руками.
Но уже через несколько секунд она обмякла и детектив бережно положил бессознательную девушку на кровать.
— Я люблю тебя, Диана Калинова.
На бледном лице мелькнула лёгкая улыбка. Или ему просто привиделось?
Он взял руку холодную руку девушки и положил два пальца на запястье.
Тудум… тудум… тудум…
— Вы тут уже всё? — сквозь стену в палату влетел Воланд.
— Она жива… — Эл не знал, как реагировать на это. Радоваться или же наоборот?
— Хе-хе, не надолго. У неё в запасе ещё неделя, но… В сознание она больше не придёт. Ты помнишь, что с ней было те два дня, что она лежала без сознания?
Эл непроизвольно вздрогнул. Конечно, как это можно забыть? Диану трясло то ли от холода, то ли от боли, а из уст то и дело вылетели приглушённые, но надрывистые крики. И ей так мучиться ещё неделю?
— Нет, — словно прочитав его мысли, ответил Князь Тьмы. — Видишь ли, я слишком сильно привязался к Диане, чтобы позволить ей ещё неделю валяться в агонии. Кроме того, правило есть правило. Я впишу её имя в Тетрадь, и она умрёт от болезни.
Эл ещё несколько минут смотрел на мертвенно-бледное лицо и вслушивался в тихое сердцебиение, которое казалось ему нежной колыбелью.
Юноша прикрыл глаза и едва заметно кивнул.
«Диана Калинова. Смерть от болезни».
Тудум… тудум…
Тишина.
— Ну вот и всё, — сказал детектив и нежно поцеловал возлюбленную в лоб.