«Больной бросил на блюдечко перед кассиршей девять металлических десятирублевок и преспокойненько вернулся к своему столику, где начал пережевывать котлеты…»
Изучая исподтишка товарищей по работе (это происходило перед первым пробным использованием дебилизоида), я приходил к выводу, что даже самый мощный аппарат конструкции Гагарина против них бессилен.
Их невозможно сделать олигофренами и дебилами, ибо они и так, практически, являлись ими.
Больной бросил на блюдечко перед кассиршей девять металлических десятирублевок и преспокойненько вернулся к своему столику, где начал пережевывать котлеты.
Тут же в столовой начался ажиотаж – сотрудники смели с противня все «надувные» котлеты и принялись сочинять для них всевозможные диетические начинки, комбинируя в основном кисель и салаты. Тридцать шесть секунд специальной акции к тому моменту, разумеется, закончились, и сотрудникам управления пришлось оплачивать надувные котлетки с начинкой по полной стоимости. А стоимость эта включала в себя полную цену котлеты (причем не «надувной», а по прейскуранту, то есть нормальной, с полным вложением мяса), полную стоимость той миски салата или стакана киселя, из которого была взята «начинка». Кассирша столовой только успевала принимать деньги. Но очередь из сотрудников продолжала расти.
По всему институту разнеслась информация, что в столовую завезли какие-то особо целебные котлетки. Их мало, поэтому может на всех не хватить. Все, кто в этот момент был свободен от каких-то особо срочных дел и дорожил здоровьем, спустились в столовую.
Очень скоро «надувные» котлеты и в самом деле кончились – их было изжарено всего три противня…
Столовая находилась на третьем этаже здания управления. Туда Гагарин направлял луч своего ужасного аппарата неоднократно. Но в тот же момент странные события стали происходить поблизости от работающего дебилизоида. Там, где, казалось бы, безумному инженеру было выгодно сохранять «оазис» здравого смысла и спокойствия. Ведь в противном случае возникала вероятность того, что кто-нибудь, свихнувшись, помешает работе самого инженера.
Именно так в конце концов и получилось…
Да, именно так! Когда я вызываю из памяти все эти картины, начинает казаться, что я опять вернулся в прошлое, где-то поблизости работает дебилизоид инженера Гагарина, его луч вот-вот пройдется по тому месту, где я сейчас стою…
Стоп! Вы же не знаете, что такое дебилизоид!.. Хотя… Вы же сами сказали, что только недавно уволились из Центрального статистического управления. А там вы проработали чуть ли не целый десяток лет. Что? Больше?! Да какое это имеет значение!
Главное, в тот день вы были там. Значит, помните этот моментик.
Вы помните, как двери некоторых комнат – видимо, тех, где под потолком располагались громкоговорители, – стали открываться. Оттуда выходили люди. Они были кто с чем – с портфелями, с сумками на ремне, перекинутом через плечо, с целлофановыми пакетами.
Встретившись в коридоре, сотрудники из разных комнат обменивались короткими фразами:
– Самоликвидация?
– Нет, вы что?! Какая самоликвидация? Самороспуск!
– Конечно, самороспуск. Только на сегодня – на официальный день отъезда на дачи. А в понедельник все будет, как прежде.
– Отлично! Едем домой!
Тем временем в гараже управления, который располагался в маленькой пристройке к зданию, происходили не менее интересные события.
Один из водителей – именно он возил директора и считался в здешнем шоферском коллективе старшим – едва из репродукторов, укрепленных под потолком гаража, перестало звучать объявление о самороспуске, побежал во двор. Там стояла его личная автомашина отечественного производства. Запустив двигатель, подъехал к широким гаражным воротам. Открыв их, заехал внутрь и поставил свое авто рядом с директорским автомобилем.
