«Покорять Африку на стареньком седане 1992 года не то, что покорять Эверест либо какую-нибудь иную гору, скалу или препятствие, ставшее на пути. Многие покоряют горы ради спортивного интереса. Лезут на них, испытывая свою выносливость, ловкость, силу и прочие качества, что так ценятся в людях. Одни хотят доказать что-то сами себе, другие кому-то еще, третьи, возможно, делают это ради того, чтобы провести уик-энд. Но покорять Африку – это совсем другое…»
Покорять Африку на стареньком седане 1992 года не то, что покорять Эверест либо какую-нибудь иную гору, скалу или препятствие, ставшее на пути. Многие покоряют горы ради спортивного интереса. Лезут на них, испытывая свою выносливость, ловкость, силу и прочие качества, что так ценятся в людях. Одни хотят доказать что-то сами себе, другие кому-то еще, третьи, возможно, делают это ради того, чтобы провести уик-энд. Но покорять Африку – это совсем другое. Континент, раздираемый гражданскими войнами, насилием, бедностью, болезнями, а также геноцидом и озверевшими стаями гиен. Есть ли кто-то, кто хотел бы испытать себя в таких условиях? И к чему эти сравнения с подъемом на Эверест? Ответ совсем рядом, он на поверхности. Мы имеем белого человека, попавшего в неприятности, которому требовалось как можно скорее убраться куда подальше.
Мир слетел с катушек еще очень давно, но по-настоящему лишь неделю назад, восьмого июля 2054 года, когда африканские страны захлестнул огонь протестов и революций. Все началось с ЮАР, и пошло как снежный ком на север, вихрем низвергнув и без того неспокойный континент в пучину хаоса и ярости, да так, что границы размыло и народы смешались. Все это стало одной большой войной, бесконечной и жестокой. И никакие резолюции ООН, никакие призывы от ведущих стран мира не могли это остановить. А те, кто пытался влезть в это, получал лишь огромные потери, миллионные расходы в условиях, когда каждый местный, от мала до велика, готов был всадить тебе пулю из «АК-47», стоило лишь тебе отвернуться.
Положение было такое, что вмешаться в дела местных по большому счету никто толком и не смог. Не смогли целые коалиции и страны, а что уж там говорить об обычных людях, таких, например, как работники международных организаций, ребята из Красного Креста и прочих, кто оказался не в том месте и не в то время в Африке, раскаленной от жары и автоматных очередей.
Его звали Томас О’Двайер, родом он был из Северной Ирландии. Эта была та часть Ирландии, над которой все еще развевался британский флаг. Он являлся сотрудником одной английской компании, пытавшейся заключить контракты в Найроби. Делегация прибыла в командировку очень вовремя, за несколько дней до того, как все пошло кувырком. На финальной стадии переговоров в кенийскую столицу проникли какие-то повстанцы, и по правде говоря… клиентам было трудно подписывать контракт, когда в помещение ворвались ребята, недоброжелательно настроенные и вооруженные до зубов, тыча каждому присутствующему огнестрельным оружием в нос. И уже проблема была не в пересохшей ручке или дрожащей руке представителя, испытывавшего неловкость за некоторые подробности вчерашней воскресной вечеринки, тут ситуация становилась более щекотливой.
Оказалось, эти ребята были сами себе хозяева. Ну такая банда, которая взяла всех в плен и хотела было затребовать выкуп, но ничего не вышло. А все благодаря тотальному блэкауту по всей Африке. Сеть оборвалась, связи больше не было, и даже скайп не работал. Члены банды долго думали, что же делать с белыми, в итоге пришли к мнению, что на некоторых можно потренироваться в меткости метания ножей, а прочим просто перерезать горло: весьма стандартный вариант в определенных кругах африканского общества.
Так сложилось, что лишь Тому удалось дать деру в одну из неспокойных кенийских ночей. И конечно же, аэро-порты были перекрыты, впрочем, как и морские порты. И вообще все пошло под откос, система дала сбой, как говорится. Но перед Томом стоял выбор: либо спрятаться и выждать, а вдруг Лондон пошлет за ним спасателей, что ему лично показалось маловероятным, либо делать ноги любыми доступными средствами. Таким средством оказался BMW 520i E34 1992 года выпуска, который он нашел где-то в пригородах Найроби. И хотя машина была вся ржавая, скрипела и долго заводилась, все же она стала для Тома незаменимым средством передвижения, домом и крепостью. Страшно было подумать, как бы он обходился без этой старой рухляди во время своих скитаний по необъятным просторам этого прекрасного и в то же время опасного континента.
