В номере ждет скромный сюрприз: полосатый кот из модного интернет-магазина. Он полосатый, серый, с длинным хвостом, совсем как кот Юнны, Дым. Это намек на ее кота: мне хочется, чтобы кот стал наш. Да и вообще все стало наше, как великолепная Москва за высоким обзорным окном.
Юнна прыгает от счастья, завороженная видом, смеется, поет:
Она хохочет, кидается в меня подушками, я тоже не сдерживаю радости, что-то шепчу, обнимаю, и в этот момент она замечает букет. Цветы вроде и стоят на видном месте, но паря в своих счастливых облаках, Юнна не сразу увидела их.
– Гошка, спасибо! Я счастлива! – шепчет Юнна, вдохнув запах цветов.
Букет всего в двух цветах – зеленом и белом. Но не маленький, пышный. «Ищу такой, знаете, – подбирал я слова в магазине. – Чтобы сама нежность…»
– Сама нежность! – восклицает Юнна. На ней серая футболка со смайликом. Смайлик – это буква О в гигантском слове LOVE.
– Ваше счастье – мое счастье, – проговариваюсь я.
В момент наивысшего счастья человек становится точкой. И эта точка рождает новые вселенные. А «Космос» становится точкой для нас, из него на наших глазах, при нашем участии, при нашем восхищенном попустительстве рождается вселенная новой жизни. Которую творят двое, решившие быть вместе.
Мы не говорим об этом, все больше молчим. Иногда пьем вино, выглядываем в Москву. На виадуке в сторону Ярославки стоят автомобили.
– Здесь в два часа ночи пробка, – удивляется Юнна.
Моя Москва всегда была такой, какой я вижу ее из окна «Космоса». Она прекрасна. В тишине гостиничного номера звучат слова:
– Ты действительно уверен, что нам стоит это делать?
Я уже открываю рот и готовлюсь выдохнуть ответ.
В трудные минуты я обращаюсь к Москве. Хотя нет. Пожалуй, это не так. Сейчас у меня все минуты трудные. К Москве же обращаюсь как раз в легкие, праздные минуты. Иногда гуляю просто так, ведь здесь у меня никого нет. Но это не пугает, главное, чтобы был кто-то в сердце. А где поселился сам я, об этом лучше не знать.
– Правильно, жить надо в Москве, – сказал мой первый главный редактор, когда я признался, что прихожу домой только спать.
В столице мне нравится все. Воздух после дождя, широкие улицы, ощущение простора, остывающий вечером асфальт. И даже московское метро не вызывает во мне раздражения, не оттого ли, что я им редко пользуюсь? А парки, скверы, выставка! Мне кажется, они здесь лучшие в мире. В Москве я почувствовал радость и осмысленность жизни. Я никогда не собирался покорять ее, а только выражал восторг. Но все-таки помнил, что приехал не просто так. У меня есть желание – работать журналистом. В Петрограде я не нашел развития. Разве что продолжать работать у Юнны в магазине и совмещать все это с редкими статейками. Поэтому я здесь. В жизни нельзя делать выбор: любовь, например, или работа, одна или другая мечта. В жизни должны быть и любовь, и работа, и все мечты должны исполняться, только тогда можно и самому стать счастливым и поделиться счастьем.
Помню, перед отъездом я пил пиво с другом в Петрограде, и говорил, что ни черта не понимая в журналистике, собираюсь пробиться в эту профессию.
– Это, в общем, не цель, – объяснял я больше себе, чем другу. – Просто я же всегда хотел стать писателем.
Друг кивал, он помнил, как несколько лет подряд я проедал ему плешь ненаписанным романом.
– А это оказалось очень страшно, – добавлял я.
– Какая разница, писатель, журналист? – спрашивал сонный друг.
– Как какая? – изумлялся я. – Писатель – это вечно сияющий свет. А журналист обыкновенный мотылек. У меня должно получиться. Не получилось светом – попробую мотыльком.
Вместе с другом мы убили большую часть молодости на складах: мерчандайзерами, охранниками, консультантами, комплектовщиками. Долгое время я верил, что других работ в принципе нет. И только потом понял, что же гнало меня на них: это была мечта о писательстве. Кем еще устроиться в мире, имея такую мечту? Она приносила нервозность и убивала год за годом молодость. Но мечта не должна быть такой, убеждал я себя. И наконец убедил.
По дороге в «Вавилон», огромный гипермаркет на северо-востоке – цветочная клумба в виде гигантского слова «Москва». Останавливаюсь.
– Я ничего не прошу, Москва, – говорю тихо, – Я приехал, чтобы жить и работать здесь. Просто работать и жить.
