– Не-е-ет! Ты с ней заодно? Черт, чувак, я думала, ты классный.
– Да, я с ней согласен, – поддразнивает он. – Она ведь оказалась права! Пока я не определился со специальностью на первом курсе, делал то же, что и ты, и потратил семестр впустую. Вот бы мне в прошлом году такую старосту, как у тебя…
Я откидываюсь на спинку стула и задумываюсь. Ну… если бы не Роуз, мне и в голову бы не пришло записаться на курсы сценаристов. Наверное, пора уже смириться с этим и поблагодарить ее[73].
– Кто твоя староста? Тейлор Джей? – спрашивает Нико, когда официантка ставит перед нами тарелки с дымящейся пастой.
– Нет, Роуз Найтли. Это она сообщила нам об источнике задымления во вторник вечером.
– Так это была Роуз? Хм…
С выражением удивления и легкого смущения Нико принимается за свою пасту.
– А что?
– Она ведь встречается с Моникой Галлахер?
– Да… Ну и? – подгоняю я.
– Интересно.
– Давай уже, выкладывай, в чем дело?
– Да так, ерунда, – говорит он, и я теряю терпение.
– Клянусь Богом, Нико, если ты мне не скажешь, я проткну тебя вилкой.
Он вскидывает руки вверх, сдаваясь.
– Хорошо, хорошо! Мы с ней официально не знакомы, но в прошлом году Моника встречалась с одним из моих приятелей и ушла от него к Роуз.
– Правда? Моника отшила его из-за Роуз?
– Я бы не сказал, что его отшили… – Он замолкает.
У меня отвисает челюсть.
– Подожди, ты хочешь сказать, Моника… изменяла ему с Роуз?
Я проговариваю это вслух, но в основном спрашиваю себя. Мне нужно переварить новую информацию. С трудом верится, что Роуз сознательно связалась бы с кем-то, у кого были отношения. Мы же говорим о Роуз – такой высоконравственной, моногамной и все прочее! Возможно, во всей этой истории я что-то упустила…
– Ты едва притронулась к пасте. Тебе не нравится? – спрашивает Нико.
Я перевожу взгляд на своего очаровательного кавалера и вновь принимаюсь есть, как делают все нормальные люди на свиданиях. Столик такой маленький, что в какой-то момент наши с Нико колени соприкасаются. Я чуть сползаю по сиденью и сильнее прижимаюсь к его ногам[74].
– А что насчет тебя? – игриво спрашиваю я. – Кто-нибудь из бывших девушек бросал тебя ради Роуз?
Нико закатывает рукава свитера до локтей и наклоняется ближе.
– Нет. Не было той, кого я хотел бы назвать своей девушкой, – шепчет он над свечой, и пламя танцует между нами. – Но все может измениться.
Час спустя мы выходим из ресторана. На небе всходит луна. Ночь свежая и ясная. Хотя уже темно и поздно, я чувствую себя очень бодро. Мы идем к воде, и я замечаю, что все прохожие смотрят на Нико так, словно тоже чувствуют мурашки.
К тому времени, как мы добираемся до гавани, наш разговор почти сходит на нет, хотя это и не важно, потому что вид на залив – умопомрачительный. Я и забыла про него… Живу в Бостоне уже шесть месяцев, и до сих пор не видела залив. Я даже не удосужилась исследовать этот новый для себя прекрасный город.
А потом с воды налетает ледяной порыв ветра, и я вспоминаю, почему еще не исследовала этот город. В Бостоне холодно. Серьезно. Очень, очень, очень холодно. Я дрожу и мысленно проклинаю Сашу и Люси, которые убедили меня, что мини-юбка и высокие сапоги как нельзя лучше подходят для свидания в разгар зимы. Начинаю застегивать пальто, но заедает молния. Нико замечает, как я с ней борюсь.
– Давай я помогу.
Он приближается, я улавливаю запах одеколона и глубоко вдыхаю его. Нико не спешит застегивать молнию. Его пальцы путешествуют вверх по моему телу к шее, медленно и обстоятельно, как будто изучая ландшафт. Его пристальный взгляд вызывает прилив тепла к моим женским прелестям, и внезапно мне уже не так холодно. Несколько прядей волос выбиваются из пучка и падают мне на лицо. Кончиками пальцев он касается моей щеки, когда заправляет волосы за ухо. Его руки останавливаются на лице.
– Так ты поцелуешь меня или нет? – спрашиваю я и выжидательно прикусываю нижнюю губу. Он приближает свои губы к моим, и это происходит. Мы целуемся.
[НАРАСТАЕТ МУЗЫКА]
[ЗАТЕМНЕНИЕ КАДРА]
[ФИНАЛЬНЫЕ ТИТРЫ]
Знаю, о чем вы подумали. Вы думаете, что наш поцелуй был из тех, какие вдохновляют поэтов и художников, сдвигают и раскалывают тектонические плиты души, приводя к извержению вулканов счастья. Наверное, вам представилось что-нибудь в этом роде. Возможно, именно так все и было… в каком-то альтернативном измерении. Увы.
– Это было ужасно, Люси. УЖАСНО, – рассказываю я своей соседке на следующий день, когда она возвращается с утренней пробежки. – Он обслюнявил мне все лицо, его язык был повсюду, кроме моего рта.
– Ох, нет…
Люси заваривает кипятком какую-то траву в том уголке комнаты, где мы держим чайные принадлежности. Моя соседка твердо верит, что все разборы романтических полетов требуют горячего чая и выпечки. Она наливает нам чай в одинаковые кружки с «Золотыми девочками», протягивает мне банку бискотти в шоколаде и присоединяется ко мне на кровати. Пока я добавляю мед в чай, Люси достает из кармана телефон, быстро набирает сообщение, а затем выпытывает у меня подробности.
