– Нормально, не в то горло попало, – хриплю я, вытирая суп с подбородка. – Не могла бы ты подать мне салфетку?
Роуз протягивает руку через нашу поляну для пикника, чтобы вручить мне салфетку, и опрокидывает миску с обжигающим супом себе на колени. Дымящаяся жидкость растекается по ее ногам и пропитывает штаны.
– ЧЕРТ!
Роуз вскакивает и пытается вытереть разлитый суп, но тонкая салфетка не годится. Я бросаюсь к шкафу, хватаю один из многочисленных отрезов ткани и спешу промокнуть остальное, но она останавливает меня.
– Бесполезно! Это вощеный хлопок!
– И?!
– Он водоотталкивающий!
– Проклятье, откуда мне было знать?! – В панике я бросаю ткань обратно в шкаф. – У тебя есть какие-нибудь полотенца?
Она зажмуривается от боли и тычет на маленький сундук в углу комнаты. Я бегу к нему и хватаю стопку полотенец, на случай если ей понадобятся все шесть. Оборачиваюсь – и полотенца выскальзывают у меня из рук и кучей падают на пол. Роуз сняла штаны. И я просто пялюсь на нее. Она стоит в нескольких футах от меня с голыми ногами, в толстых шерстяных носках и большом кашемировом свитере, который лишь слегка прикрывает белые трусики. Черт! Я прочищаю горло и заставляю себя отвести взгляд, чтобы не смущать ее. Поднимаю с пола одно из полотенец и вслепую бросаю ей. Подойти ближе я не осмеливаюсь.
– О, так гораздо лучше. Слушай, ты не могла бы принести немного льда из общей комнаты? – спрашивает Роуз, но до меня не сразу доходит. Мысленно я повторяю себе только одно: «Не смотри, не смотри, не смотри». – Эллиот? – снова окликает она меня.
– Лед, да, конечно, точно. Я мигом!
Я выскакиваю и бегу по коридору в общую комнату. Тянусь за пластиковым стаканчиком сбоку от автомата со льдом, но их нет. Должно быть, здесь сегодня все вычистили. Ищу что-нибудь, в чем можно отнести лед, и ничего не нахожу. В голову приходит единственно возможное решение. Чертыхаясь, снимаю свою тонкую, видавшую виды футболку и остаюсь в черном спортивном бюстгальтере. Все нормально, убеждаю я себя. Как будто иду на занятия йогой. Подхожу к автомату, набираю в футболку лед и несу его по коридору. Прежде чем зайти в комнату, делаю глубокий, совсем не успокаивающий вдох и толкаю дверь. Роуз сидит на краю кровати – все еще без штанов – и втирает какой-то сладко пахнущий бальзам в обожженную кожу.
– Что это? – интересуюсь я, когда кладу футболку со льдом рядом с ней на кровать.
– Мед манука.
Она зачерпывает еще немного из прозрачной баночки и растирает его по бедрам.
– Мед? Он помогает при ожогах? – спрашиваю я, стараясь не думать о вкусе этого меда на ее коже.
– Его можно использовать в разных медицинских целях. Моя мама помешана на гомеопатии, – говорит она, нанося еще один слой меда. – Пожалуй, этого хватит. Можешь помочь мне со льдом? Не хочу вымазать твою футболку.
Она поднимает руки, и я борюсь с желанием приблизиться и слизнуть мед прямо с ее пальцев.
– Да не заморачивайся, – говорю я и осторожно делаю шаг назад. Надеюсь, расстояние меня спасет. – Это старая футболка, просто выброшу ее.
– Или постираешь, – предлагает она с легкой улыбкой.
– Да, точно.
Роуз берет мою футболку со льдом и осторожно кладет себе на бедра. Она сдерживается, чтобы не вскрикнуть, когда холодная ткань касается горячей кожи. На кромке футболки образуется капля воды. Я слежу за тем, как она все увеличивается, тяжелеет и, наконец, стекает по внутренней стороне бедра. Роуз ее не вытирает. Я хочу слизнуть эту каплю.
– Извини за этот бардак. – Она машет рукой в сторону. – Я вроде как надеялась, что мы сможем поговорить за ужином.
– Поговорить? – Я сглатываю. – О чем?
Кровь стучит у меня в ушах, сердце бешено колотится.
– Мы с Моникой расстались, – говорит Роуз, и сердце останавливается. Я вся внимание. Она откладывает лед в сторону, вздергивает подбородок, и мы встречаемся глазами. Ее пристальный взгляд напряжен и непроницаем. – Я ушла от нее по нескольким причинам, но…
– Зачем ты мне это рассказываешь? – перебиваю я.
– Ну, для начала, я хотела извиниться за то, что наговорила лишнего насчет Нико. Я целый год читала тебе лекции о том, с кем быть и как любить, но сама не последовала собственному совету. С момента нашей встречи ты беззастенчиво была собой. Позволила мне увидеть себя в лучших и худших проявлениях. А я не была честна с тобой, скрывала, какая я на самом деле. Я хочу, чтобы ты узнала меня настоящую, а для этого тебе нужно увидеть и мою неприглядную сторону…
– Роуз, ты мне ничего не должна.
