Она не боялась темноты, потому что знала всё про тех, кто может попытаться напугать ее. Когда пугают - это не страшно. Бабушка давно объясняла Сашке, что пугаться надо не тех, кто пугает, а тех, кто может сделать что-то нехорошее. Ударить, например. А кто кричит да замахивается, кто просто с криком из-за угла выскакивает - они вовсе и не страшные. Так и те, что бегают в тени - они тоже могут только пугать. А сами-то они маленькие, как кошки.
Вот как раз кошки и не страшные. Они ласковые и теплые. И могут видеть в темноте. А Сашка - не кошка. И в темноте видеть не может. Поэтому она пошла вперед, держа перед собой правую руку. А левой она пыталась что-нибудь нащупать. Но по сторонам далеко ничего не было. Как будто в большом зале стоит, а не в сенях сельского дома.
Шаг вперед, осторожно трогая пол перед собой носком мягкого валенка. Второй.
- Ой!- ладонь неожиданно ткнулась в мокрое и горячее. Настолько неожиданно, что Сашка чуть не завизжала во все горло, но вспомнила, что те, кто пугает - не страшные на самом деле.
***
Женька понял, что заигрался со своими фантазиями. Не тогда понял, когда папка ругал его, сидя на кухне за приготовлением ужина. И не тогда, когда не спал ночью и все смотрел в темное окно. И не тогда, когда пытался утром еще раз поговорить с отцом.
Понятно стало, когда его сочинение стали вслух зачитывать перед классом. Не просто зачитывать, а медленно, по одному предложению, по одному абзацу. И потом одноклассники вставали по очереди и разбирали ошибки. А ошибок оказалось много. Не грамматических, а смысловых. В общем, вышло, что все сочинение - одна большая ошибка. Само то, что он сел его писать - ошибка. И попытка доказать всем, что фантазии - они полезные, что от них мышление развивается, изобретатели получаются и ученые... Вот это - тоже серьезная ошибка. Потому что не могут все ошибаться, а он один говорить и писать правильно.
И так - целых два урока, потому что Женька написал большое сочинение. Почти повесть, как сказал, смеясь, кто-то сзади. Еще все смеялись, когда учитель читал про баню. Все смеялись, а Женька краснел. И учитель показывал на него и говорил, что, наверное, такой цвет кожи имел в виду Женька, когда писал про Сашку в бане.
На выходе из школы он чуть не столкнулся с отцом, но успел спрятаться за колонну, и тот прошел мимо - сразу к психологу. Почему спрятался - теперь уже и не объяснить. Просто захотелось спрятаться, и чтобы никто больше...
На улице прямо у порога его ждали трое одноклассников, которые жили в соседнем доме. Они сразу пристроились вокруг Женьки и стали перекидываться словами через его голову, как будто его и нет тут.
- У него сестра есть, ей пятнадцать, понятно, да?
- Конечно. Сестра, небось, фигуристая, а у него как раз только начинается все...
- Думаешь, зря разделяют? Не зря.
- А так-то он бы за ней подглядывал, это точно!
- Еще бы! Как он за своей Сашкой подглядывал!
- В бане?
- И в бане особенно!
- Да, а еще в кровати!
- И ранним утром голышом!
- Он за ней все время подглядывал!
Женька ускорял ход, но троица плотно держалась с боков и сзади, и они тоже шли быстрее, перекидываясь все более обидными репликами:
- Он наверное специально про девчонку стал писать.
- Конечно, специально.
Женьку уже почти бежал, остановившись только перед дверями подъезда.
- А ты ее со всех сторон рассматривал?- вдруг обратился к нему один из парней.
- Отстаньте,- бросил Женька, хватаясь за ручку двери и прикладывая ладонь к сканеру.
- Как это - отстаньте? Это он нам - отстаньте? Своим друзьям? Даже поделиться с нами не хочет своими впечатлениями?
- Да ну вас всех!
Женька потянул открывающуюся дверь, увернулся от протянутой руки, заскочил в тамбур и дернул дверь обратно. Она чмокнула, щелкнула замком, и он оказался в полной непроглядной темноте.
В подъезде свет горел всегда, выключаясь только на ночь, когда все спят. Но ночью тут никто и не ходит. А сейчас была совсем не ночь, но света не было. И было тихо. В любом доме всегда есть какое-то движение. Вода где-то течет, хлопает дверь, свистит сквозняк, гудит лифт, шумит кондиционер... А тут - полная тишина, как в наушниках на психологическом исследовании.
Женька темноты не боялся, потому что в темноте никого и ничего быть просто не может. Поэтому вовсе не из-за страха он прислонился спиной к двери и заплакал. Просто ему было очень обидно. И еще он был зол на себя, потому что все случилось по собственной вине. И от такой злости - на самого себя - было еще обиднее.
Горячие обидные слезы текли по замерзшим щекам, отогревая их. Становилось жарко. Он вытирал лицо рукавом, а они опять и опять... Хотелось заскулить тонко-тонко, как щенок в живом уголке. Хотелось сесть здесь у двери, сжаться в комок и выплакать обиду и боль, возникшую где-то посередине груди.
Но оставаться тут было нельзя, потому что могли идти еще люди. Тогда на него наступят. Женька встал, сделал шаг вперед...
- Ой!
***
- Я читала,- сказала Сашка.- Это называется Коридор. Он темный, а из него двери в разные миры. Вот мы с тобой - в таком Коридоре.
