В своём нынешнем состоянии она мне... забота, но не польза. Тревога, но не радость. Я предпринимаю усилия, даже и запредельные, вот - история с этим штурмом, с её уникальностью в мире, чтобы она изменилась. Она уже другая, уже не та кучка бело-розовой слизи под верстаком, как было неделю назад. Изменения будут происходить и дальше. И приведут её... Нам станет тесно. В одном доме. В одной стране. Она, надеюсь, будет расти и крепнуть. Силой духа. И постоянно проверять окружающих "на прогиб".
Стремиться к доминированию. Во всём. В доме, в жизни, в обществе. Не потому, что ей надо. И уж тем более, не потому, что это надо для пропитания или безопасности.
Потому что может.
Детские "рамки допустимого" изменились. Сжались. В замуже. В "выученной беспомощности". В еженедельной порке, в ежедневном потоке унижений. А теперь расширяются. И она будет раздвигать эти пределы. Всегда, везде, сколько сможет. Пока не упрётся в "каменную стену".
Не хочу оказаться той... "стеной". А придётся. Положить пределы её воли. Её своеволия. Чем лучше я её изменю, тем больше она будет меняться сама. Тем сильнее она станет. Тем жёстче она будет добиваться своего. Выгрызать свободу. Себе. А я - ограничивать.
***
" - Ваш брат сказал, что хочет себе королевство.
- Я не возражаю. Пусть возьмёт.
- Но он хочет ваше королевство".
Откуда это? Не помню.
***
Она будет обижаться, злиться, ненавидеть. Меня. Не хочу.
-- Я... согласна.
-- А я?
Сама мысль, что у меня может быть собственное мнение по этому поводу, её удивила. Какой же добрый хозяин откажется от имения своего?
Только имуществом, тёлкой двуногой с сиськами, ты мне не нужна. А как личность... станешь опасной.
***
" - Миленький ты мой,
Возьми меня с собой.
Там, в краю далёком
Назовёшь ты меня чужой...
- Там, в краю далёком,
Чужая ты мне не нужна".
Русская народная песня станет актуальной. В моей средне-средневековой жизни.
***
-- Но... а как же...
Она растерянно потрясла полузажатым кулачком.
-- У тебя пять пальцев, принцесса.
Я осторожно провел пальцами по её оттопыренному мизинцу. Маленький обгрызенный ноготок. Ни одних маникюрных ножниц в отряде...
-- Вот пятый путь.
-- К-какой? Куда?!
-- Догадайся.
Снова растерянно смотрела на меня. Который раз за этот день. Каждый раз чуть по разному. Ей идёт изумлённое выражение. Живее выглядит. Надо её почаще удивлять.
***
" - Удиви меня.
- Я знаю число пи до сорокового знака.
- Я просила удивить, а не испугать".
Чем дальше, тем реже она будет пугаться и чаще удивляться. Мир - удивителен для смелого человека. И пугающ для испуганного.
***
-- Додумаешься - будешь знать из чего выбирать. Первый шаг - из чего. Второй - что. Третий - как. Всё. Мне надо посты проверить, спи.
-- Нет, нет! Господине! Не уходи! Ну нельзя же так! Я же теперь буду всю ночь мучиться над твоей загадкой!
-- Мучайся. Только это не моя загадка - твоя. Тебе её и решать. А пока... помалкивай.
Ещё один тяжёлый тест: на молчаливость.
Она осознала уникальность содеянного. Нормально, чтобы она этим гордилась. И хвастала. Поддерживая самооценку потрясением окружающих. При регулярном повторении возгласов:
-- Не, ну ты, бл... вооще! - естественно ходить с гордо поднятой головой.
Обосновано. У меня в отряде, например, все к стенке бегали. Но нет бойцов, под которым убили лошадь.
Хвастать - объективно можно, обоснованно. Хвастать - субъективно нужно, восстанавливает самоуважение, гордость.
Но - нельзя.
Потому что Ванька-лысый не велел? - Да пошёл он! Да и не узнает никто.
***
" - Можно ли доверять Фире тайны?
- Можно. Она три года назад получила наследство, а муж до сих пор не знает!".
***
Если будет не как та Фира, то... куда-нибудь в подальше. А узнать - я узнаю. "Шила в мешке не утаишь" - русская народная...
Не зря выскочил: прискакали ребята, которых к Изяславлю посылали. Час - туда, час - обратно, час - там. Не спроста вернулись - тысяцкого тамошнего привезли. Точнее: он сам приехал.
Тема прежняя, чуть другой поворот.
Бояре бывают земские и княжеские. После смерти князя земские... ожидают. У них тут вотчины, хоть бы какая язва ни была в князьях, а вотчинку не бросить, приходится терпеть. Княжеские - отправляются искать нового господина.
Никто не может сказать: а пошли вы все! Сами обойдёмся!
"Святая Русь" - единое государство. Сепаратизма - полно. Но в установленных законом и традицией формах. Князя можно призвать, можно выгнать. Но жить самим, "без царя в голове", нельзя.
Понятно, что узнав о нашей победе, местные вятшие поспешили... "переметнуться". Нарываться на повтор разгрома, устроенного здесь полвека назад ратями Мстислава Великого, когда даже имение дочери его "еле ублюдоша", никто не хочет.
А у меня нет ни малейшего желания устраивать местным вятшим "свежевание по-русски". В смысле: снять три шкуры.
Достаточно одной.
