У пекарей возникли производственные проблемы. Резко похолодало, и надо было срочно утеплять пекарню, чтобы она держала тепло для нормального всхода теста. В рекордно короткий срок пекарня была отремонтирована и покрашена в темную охру с черным смоляным «сапожком», дырки заделаны, паровое отопление отрегулировано, вода из труб спущена, трубы и дымоходы прочищены, вторые рамы и недостающие стекла вставлены. Заодно привели в порядок и интерьер пекарни — покрасили подоконники, рамы, двери и косяки, побелили стены и потолок, окультурили электропроводку, установили лампы дневного света. Пекарня преобразилась — даже сдержанный майор Щербина удовлетворенно цокал языком.
Любивший комплексный подход, Гоша организовал наведение порядка и в захламленном чулане. Оттуда было выброшено не менее тонны мусора, после чего помещение отремонтировали. Майор Щербина, чье обширное хозяйство нуждалось в дополнительных площадях, объявил пекарям устную благодарность и распорядился разместить в бывшем чулане склад для хранения мебели офицерского общежития.
Как-то раз, Маджидов, вернувшийся из очередного похода на почту и в квартиру 93, выдал Игорю, помимо свежей прессы, записку. Игорь развернул свернутый вчетверо тетрадный листок, прочитал лапидарный текст: «Игорь, жду тебя сегодня в гости. Ирина», и стал готовиться к выходу «в свет». Перед уходом Игорь в раздумье лег на диван. А с какой, собственно, стати, он должен идти? Подумаешь, великая радость! Прямо как по Роберту Бернсу: «Ты свистни — собачкой прибегу!» Нет, не дождется госпожа Пелагейченко, чтобы Игорь Константинович Полторацкий перед ней унижался! Не на того напала!
Преисполнившись гордости, Игорь стремительно выскочил из пекарни и чуть ли не побежал к дому Ирины — боялся передумать и повернуть назад.
Игорь позвонил. Дверь открыла Ирина в нарядном платье.
— Здравствуй, Ирина! Вот, получил приглашение и пришел. Извини, на этот раз без подарка.
— Ничего, все нормально. Подарков и так предостаточно. Спасибо, что откликнулся. Вот твои тапочки.
Игорь зашел. В комнате был накрыт стол.
— Ждешь гостей?
— Все гости уже здесь.
— А Сережа?
— Он подъедет позже. Наливай.
Игорь вскрыл стоявшую на столе бутылку, разлил вино по бокалам.
— За что первый тост?
— За дружбу. За примирение. Мы ведь помирились, не так ли?
— Ну, вроде помирились.
Выпили под несколько нейтральных тостов, поговорили о пустяках, потом еще выпили.
— Смотри, так ведь Сереже ничего не останется. Он не обидится?
— Не обидится.
— Хороший парень.
— Да, очень хороший, и, кстати, очень толковый инженер с карьерной перспективой! Я чувствую себя с ним комфортно и уверенно. Но самое главное — я его люблю!
— Поздравляю. Надеюсь, твое чувство взаимно.
— Да, я его люблю, и он меня любит!
— Ирина, ты счастлива в браке, и я искренне за тебя рад.
— Да, я счастлива! Сережа — просто чудо, а ты — доморощенный гарнизонный донжуан, болван и подонок! Знаешь, почему я тогда ушла?
— В целом догадываюсь.
— Я ушла, потому что я не привыкла к такому обращению! Все мои мужчины обхаживали меня месяцами! Сережа ходил за мной как привязанный четыре года! Четыре! А ты в первый же день полез ко мне своими похотливыми губешками!
— Извиняюсь, но мы к тому времени были знакомы уже трое суток.
— Это мизер!
— Нет, не мизер. Посидела бы ты на губе — поняла бы тогда, как это много — трое суток!
— Ты хулиган, посягнувший на неприкосновенную личность! Мужчины до меня не могут дотронуться без специального разрешения!
— Да, я слышал, есть такие разрешения — в письменном виде, в двух экземплярах, с подписью и печатью профкома. Или ЖЭКа. Или кожвендиспансера.
— Не смешно.
— Где уж мне. Ну, что, Ирина Николаевна, уже ночь на дворе, мне пора. Разрешите откланяться?
— Не разрешаю.
— Почему? Мы ждем Сережу? Кстати, он что-то сильно задерживается. Я уже начинаю сомневаться в том, что он отличный семьянин.
— Сережа со своими блоками уехал на неделю в Озерский полк. Так что оставайся, будешь за него.
— Не буду.
— Ты что, совсем дебил?
— Нет, у меня твердые моральные устои.
— А вот мы сейчас проверим твои устои.
Ирина поцеловала Полторацкого в губы, крепко обняла, прижалась грудью. Гоша вздрогнул, на его лбу выступил пот. Он начал мелко дрожать. Яростно стучало сердце, кровь била в голову, кожа пошла мелкими пупырышками. Ирина положила голову на плечо Полторацкого. Игорь молчал и как заведенный, гладил Ирину по спине. Потом Ирина встала и потянула разомлевшего молодца за собой. Тот шел, прикрыв глаза.
Открыл глаза Гоша уже утром. Ирина лежала на боку, вытянувшись и тесно прижавшись к Полторацкому. Игорь обнимал гибкое горячее тело, красивое даже на ощупь.
Когда Игорь, глупо улыбаясь, пошел в родную пекарню, он столкнулся с патрулем. Знакомый прапорщик и двое солдат из аэродромной роты поздоровались с Игорем, но он их даже не заметил.
— Полторацкий! — окликнул Игоря прапорщик.
— А? Чего?
— Ты почему не здороваешься?
— Извини, Степаныч, задумался. Я вас приветствую, доблестные авиаторы, соколы Заполярья!
