— С чем выйти? Есть идеи?
— С предложением записать пластинку! Пластинка — это ведь «вперед и вверх»? — Кузнецов вопросительно посмотрел на нас.
— Ага… Так нам и дали! — голосом в котором смешались надежда и недоверие сказал наш барабанщик.
— Нам, может, и не дадут… Только есть такая идея. Помните были…
Никита усмехнулся использованному обороту.
— То есть будут, а может быть и сейчас есть пластинки типа «Музыкальный калейдоскоп»? Как будто бы «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады»?
— Точно!
— Вот такую и предложим. И на неё запишутся те коллективы, что принимали участие в Фестивале или просто играющие музыкальную музыку. «Пудис», «Но-То-Цо», «Локомотив ГТ», «Червоны гитары», Марылю Радович, «Скальдов», Пугачеву… Ну и мы там рядом с парочкой песен встрянем.
— А Кобзона?
— Кто помнит, кто в том времени пел песню о Ленине, которую мы у Пахмутовой с Добронравовым тиснули? Кобзон или Лещенко?
Точно никто не знал. Мы смотрели друг на друга и молчали.
— С Кобзоном мы вроде бы, дружим… Однако Лещенко вроде помоложе и больше похож на комсомольца. Может быть это нам даст возможность с Лещенко подружиться? Это-то тоже песню не испортит.
— Идея хорошая… Вот туда-то можно будет и «Мальчик с девочкой дружил» поставить.
— Между прочим он пока еще ничего не ответил.
— Ну и ничего страшного. Что из-за забывчивости поэта тогда хорошей песни пропадать?
— Не ответит — все равно номер сделаем. Пусть будет в запасе. Тут еще одна идея возникла… Не пришло ли время пощипать группу «АББА» на предмет репертуара?
— Кстати. Их не слышно и не видно… Почему?
— Ну, почему невидно понятно — их у нас не показывают, а вот на счет неслышно. Давайте вспоминать, когда они вообще их небытия вынырнули? Кто помнить?
— Так вот-вот должна… Они же на Евровидении вылезли! А когда у нас Евровидение? Оно ежегодное или как?
— Первая песня у них была «Ватерлоо». Это я точно помню.
— Хорошая песня.
— Надо думать, если она Евровидение выиграла.
— Получается, или в следующем, 1974 году или в 1975 году она «выстрелит». Сейчас же 1973 год?
— Именно…
— Ну что, подождем годик и дадим им выиграть и выйти в люди или собьём шведов на взлете?
Мы переглянулись и замерли. Нам всем одновременно пришла в голову простая мысль — мы ведь действительно можем радикально перекроить историю поп-музыки. Присвой мы «Ватерлоо» и кто знает, что служится в этом мире с «АББА»? Песни-то, понятно, не пропадут, если мы их помним, а вот сами люди. Два мальчика и две девочки…
Мы молчали довольно долго. Это было чувство, похожее на всемогущество. Я понимал, что существуют поступки, которые могут разрушать что-то значительное. Нечто такое огромное, что не сразу и вообразишь, что-то вроде пирамид. И вот сейчас мы стояли перед выбором — сделать нечто и обрушать карьеры четырех молодых людей или оставить все как было…
— Давайте не станем, — решил Сергей, похоже, испытавший те же чувство. — Пусть хоть взлетят.
Словно стыдясь своего благородства он добавил:
— Потом-то можно будет парочку перьев у них из хвоста выдернуть, но это Евровидение пусть с «Ватерлоо» выигрывают.
Мы молча кивнули, упиваясь собственным благородством и щедростью. Но даже у той имелись пределы.
— А вот «Happy New Year» можно и реквизировать. Представляете, что будет, если эта песня станет нашей?
Никто не ответил. Мы молча переживали величие идеи. Весь мир будет отмечать Рождество и Новый Год под эту мелодию. Весь мир! От Канады до Китая включительно! А если считать по алфавиту, то от Австралии до Японии.
Это было то мгновение, которые литераторы описывают словами «ангел пролетел».
Лицо Никиты мгновенно изменилось. Там появилось отсутствующие выражение, словно душа нашего поэта устремилась ввысь за идеями и рифмами.
— Про Рождество нельзя будет… — с сожалением сказал он. — Только про Новый Год… — . — А какие там рифмы могут быть? Новый год, Новый год…
— Вперед, наоборот, несет, вездеход…
— Пароход…
— Тогда уж с припева и начинай. «Вот Новый год, счастье несет…»
— И пулемет…
— «А пулемета я вам не дам!» — голосом таможенника Верещагина сказал я. — Хватит фигней заниматься! Рано еще об этом говорить. Давайте лучше прикинем каким путем двинем. Через нашего районного Сашу?
— Через Сашу это как-то мелко.
— Пожалуй, — согласился я. — Но в известность его поставить все-таки нужно. А то вдруг обидится?
— Поставим в известность, — кивнул Сергей. — Если все заварится, будет нашим представителем и координатором. Но начать надо со ступеньки повыше. С горкома. Есть у нас знакомые в орготделе?
— Есть. Надо будет приготовить парочку кассет.
Но ничего путного мы в этот день сделать не успели.
Тяжельников нас опередил. Когда мы зашли к РК ВЛКСМ к Саше, тот нас обрадовал.
— А мне Тяжельников звонил!
Было видно, что он гордится близким знакомством с большим человеком.
— Просил передать вам, что хочет переговорить.
— А о чем? — осторожно спросил Никита.
— Что-то по фестивальным делам… Вот телефон в приемную. Звоните, договаривайтесь…
Он протянул лист бумаги с телефоном.
Так ничего и не сказав о наших планах, мы вышли на улицу.
