В ушах загудело, башка закружилась, и Туз надеялся, что от голода, а не от наркоты. Сейчас не самое лучшее время и место, чтобы оттопыриться. Туз взял брошенный кинжал. Харрис стоял к нему спиной, воздев руки к оранжевому от пламени свечей потолку. Аж руки зачесались, страсть как хотелось всадить лезвие, может даже провернуть его пару раз, а потом повторить. Но надо было подождать, пока пленные развяжут руки. Что, кстати, шло успешно. Ещё не укуренный вусмерть, Туз видел, как туго стянутые за спиной руки пленных, на доли секунды, на пару дюймов расправляются, а потом тут же накрепко сцепляются в том же месте, чтобы не спалиться. Одна за другой путы спадали за их спинами, один за другим в их глазах слабое пламя надежды вспыхивало гидразином решимости, смешанным с аэрозином ненависти. Они были готовы сдохнуть и попытаться, забрать с собой несколько упырей, чем просто быть сожранными. Туз сам ощутил некий прилив сил, он сделал бы это в любом раскладе, но, когда с тобой ещё несколько таких же отчаянных становится как-то легче. Бубнёж молитв нарастал, гидразин в глазах дымился ядовитым оранжевым хвостом, рукоятка кинжала жалостно скрипнула в побелевшей кисте Туза. Харрис повернулся, все с той же ублюдской ухмолкой, смотря прямо на Туза. Бородатый, шатаясь, взял Туза на мушку, и подвигал стволом в сторону алтаря. Ха! Он стоял прямо! Руки слушались и все тело было послушным, как ребенок, которому обещали велик на Рождество за хорошее поведение! Ну, суки, молитесь! Харрис, лыбясь как идиот, указал ему встать у Шестипалого, который уже не мог терпеть. Бородач встал за спиной у Туза, уткнув холодное, металлическое дуло прямо в заросший и потный затылок.
– Делай то, что должен был сделать ещё несколько лет назад! Откажись от своего ложного существования и встань на путь Праведный! – Выдал Харрис, и вся смердящая масса укурков разразилась одобрительным, неразборчивым гулом. Туз и Шестипалый переглянулись, кивнули и стены церкви задрожали от яростного крика, подобного реву взлетающей МБР в шахте. Дуло винтовки тут же сошло куда-то вправо и ниже, Туз с разворота, от всей души и кипящей злобы, втащил бородачу с ноги, так, что на несколько мгновений он думал, что сломал ее. Он бухнулся на спину, как беспомощный жучок, в глазах застыло непонимание, удивление и какая-то обида. В ту же секунду, с громким хрустом, лезвие кинжала прошило его грудную клетку, диафрагму, ушло под небольшим углом влево, разорвав лёгкое и насквозь с холодной ненавистью стали прогрызло лопатку, пробив деревянный пол. Удар, удар, удар, ещё удар и в следующее мгновение грудь бородача была словно раскурочена экспансивными пулями. Остальные времени зря не теряли, первым делом порвав в клочья автоматчиков, уже под стрекот М16 в режиме «рок-н-ролл», рожи культистов окрашивались кровью их собратьев по развитию, падающих с дырами калибра 5.56. Туз схватил выпавшую из рук бородача М14, и бросил ее Шестипалому, который только что выдавил глаза одному из лысых укурков. Его руки отливали черно-красным аж до локтей.
Туз на уровне инстинктов стал искать глазами Харриса, но того и след простыл. Сука. Ладно. Пока ребята развлекаются петардами, папаня должен подготовить фейерверк уровня 4-ого июля. Туз рванул во тьму, где должна быть дверь кабинета Харриса. Глаза, привыкшие к сумраку, обнаружили металлические очертания и выступы замочной скважины на деревянном фоне. «Хоть бы было открыто, умоляю.» Тусклая, источавшая больше тьмы, чем света свеча алтаря недобро встретила Туза, беспечно распахнувшего тяжёлую металлическую дверь. А вот Туз был рад, как кот валерьянке. Дробовик был укрыт туманом сумрака, но его штрихи были различимы, а рядом и бандольера, и револьвер, и пояс с патронташем, и мачете. У него ушло меньше полминуты, чтобы натянуть на себя ЕГО снарягу. Дробовик изголодался по патронам и Туз зарядил остатки зажигательных, барабан револьвера, с осиротевшими каморами вновь был заполнен экспансивной смертью. В проходе показались трое шатающихся укурков, но что они могли противопоставить экспансивным пулям револьверного калибра, твердой руке и ярости Туза? Плоть их тел взорвалась фонтаном ошмётков и крови, туши грохнулось на пол, а Туз схватил дробовик и выскочил обратно, на бойню. Неудавшиеся жертвы жестоко и методично расправлялись с неудавшимися охотниками. Все ещё голые ступни ощутили теплую, густую кровь, осколки костей и мякоть кусков плоти. За алтарем была ещё одна дверь, которую Туз не заметил в прошлый раз, судя по всему, это были стрелки с вершины башни. Были да всплыли. Вернее вспыхнули. Первый залп от бедра по ублюдкам в двери привлек внимание всех на какую-то секунду, второй уже был по толпе укурков в глубине церкви. Противогаз, хоть и плохо, но все же спасал от гари, но сейчас она как кислота разъедала его нос и плавила мозг, грозя отключением. Однако в черепушке Туза хлестала и билась о стены бурлящая жижа, цвета сгорающей плоти и дыма. Даже если бы он отключился, он бы все равно продолжил бойню.
