Сюжет тем более клишированный, что Георгий к моменту описываемых событий отслужил в десантных войсках. Но нет, к счастью, дальше история развивалась не так, как в мелодраматических сериалах. К слову, осенью он планировал поступать в архитектурно-строительный колледж. Интерес к черчению и рисованию возник у него ещё в школе, а за год службы парень окончательно обдумал, какой профессией хотел бы овладеть. Иван сына художником не видел, подсмеивался над стремлениями отпрыска, и, откровенно говоря, отношения между Оладьевыми стали довольно прохладными, если не сказать близкими к обледенелым.
За год службы Георгий не получил от отца ни единой весточки, ни даже приписки к посланиям, отправленным матерью, а по телефону в коротком разговоре на день рождения сына Иван буркнул что-то лишённое всякого намёка на эмоции. Посылок в армию Георгию отец не собирал, и Алевтине снабжать «кровиночку» чем-либо запрещал.
– Он на государственном обеспечении. О нём есть кому позаботиться, – так считал Иван, и Алевтина кивала, полагая, что год вполне можно перебиться на всём казённом…
Георгий, несмотря на то что еле держался на ногах, двигался по ресторану стремительно, будто знал наверняка, в каком зале проходит интересующая его свадьба. Или у влюблённых бывает какой-то особый навигатор для поиска ускользающих невест?
Он знал от Гали, что регистрация назначена на 13:00, и к этому времени уже приложился к бутылке столько же раз, сколько дал себе обещаний не предпринимать сегодня никаких действий, не ездить ни в загс, ни в ресторан. Он выпил в 13:00 – за здоровье молодых, потом за «будьте вы прокляты, молодые» и отдельно за «суку Светку». Он допил бутылку дома и прихватил в дорогу ещё одну. Пил в пути, несмотря на требования кондукторов в транспорте убрать алкоголь, он не прошёл контроль в метро – пьяного не хотели пропускать, – после чего пешком отправился до другой станции, где прошмыгнул, не привлекая к своей персоне внимания.
К минуте появления в ресторане Георгий уже едва ворочал языком. Медлительными, бессвязными и неповоротливыми были его мысли. Разумеется, он заготовил речь, он проговаривал эту речь всю дорогу, меняя смысловые акценты (так говорю я, он, конечно, данного словосочетания не употреблял, а просто подставлял или убирал слово «сука» по отношению к Свете). Смена фаз пьяной мыслительной деятельности заставляла его то желать невесте безоблачной семейной жизни, то – чёрт с ним – даже задушить или зарезать, а то просто выкрасть – и если не из ресторана, то хотя бы из-за стола на один короткий прощальный танец. А во время танца притянуть к себе, поцеловать, получить потом по морде от жениха… А когда музыка отзвучит и Света скажет: «Ну что ж, танец позади…» – всё-таки зарезать. И пусть посадят!
Он вошёл в зал под хохот гостей: Галина рассказала свежий анекдот. Нового гостя даже не сразу заметили, и ему пришлось привлечь к себе внимание стуком вилки о бокал: стучал он отрывисто, звучно, широко отставляя руку с вилкой и ударяя в тонкую стеклянную стенку бокала, будто в гонг.
– Светка-а-а-а… – протянул он, вдруг осознав, что оказался в миг произнесения речи пьянее, чем рассчитывал. Он продолжил постукивать по бокалу. Язык не слушался. – Светка-а-а-а… Что же ты наделала, а-а-а?
Он нетрезво подвывал, произнося каждое слово нараспев, отбивая неровный такт по бокалу. Глянул на стакан и вилку, пытаясь вспомнить, как они оказались у него в руках. Хлебнул пустоты из чистого бокала. Преувеличенно бережно поставил стеклянную посуду на стол, отложил вилку.
– Что же ты наделала, а-а-а? – он почесал шею, будто вид постороннего мужчины рядом с возлюбленной вызывал у него зуд. – Мне бы выпить…
– Тебе хватит, – одёрнула Галя, но кто-то из гостей уже сунул Георгию в руку наполненный шампанским бокал. Он выпил залпом, закашлялся в кулак, казалось, он немедленно вернёт выпитое назад, но продышался и сделал собравшимся успокаивающий жест: я в порядке. Жест вышел довольно красноречивым, а вот сама речь по-прежнему не складывалась.
– Светка-а-а, – он опять завыл на выбранной ноте.
– Хорош причитать, – снова встряла Галя, – не на похороны пришёл. И чего припёрся без приглашения?
– Светка-а-а, – опять просипел гость, – я ж за тебя, бля, Светка… Ты хоть знаешь, что я, бля, за тебя… И на что для тебя готов…
Он картинно ударил себя в грудь. Посмотрел на ладонь, словно вспоминая, убрал ли вилку, убедился, что убрал, и снова постучал себя кулаком.
– Я за тебя, бля, Светка, ну что хочешь…
– Посадите парня, пусть поест, закусит. Присядь, сынок. Тебя как звать-то?
Георгия усадили за стол, положили салатов, мясной и рыбной нарезки. Он схватил вилку, как ложку, черпал в рот салат – неаккуратно, чаще промахиваясь и вываливая оливье себе на брюки. Попытался вытереть брюки полотняной салфеткой, но вдруг вскочил и заговорил с жаром – быстро и непонятно:
– А помнишь, Свет, как я ради тебя на велике голый проехал? Помнишь?
Светлана, не слишком слушая незваного гостя, полушёпотом объясняла новоиспечённому мужу, кто это припожаловал к ним на свадьбу.