«Ясно почему, – подумал Евгений, – потому что мать твоя от него ко мне надумала уйти. Разводятся они по каким-то своим причинам, много всего за жизнь накопилось. Но всё равно то, что Алевтина ко мне неравнодушна, Ивана выводит из себя».
– И мать моя тебя ненавидит…– пробормотал с набитым ртом Георгий. Будь его речь чуть более внятной, а Евгений чуть менее беспечным, не было бы, возможно, той беды, что неминуемо ждала обе их семьи.
Георгий остался до конца праздника, протрезвел, спел несколько песен в караоке, потанцевал со Светой, нашёл общие темы с Валерой.
Быть может, кто-то спросит: почему я всё видел, слышал и знал, но ничего не сделал? Никого не предупредил? А вот это уже мой дефект всемогущества: оно прекратилось бы, стоило мне выдать свою осведомлённость. Мне хотелось досмотреть это кино до конца, поэтому дефектное всемогущество спасателя чужих судеб я променял на полноправное всемогущество бездействующего молчаливого наблюдателя.
Иван был зол. Время шло, а вожделенный участок не желал переходить ему в собственность. Разные хитрости, вроде: «Жень, мои дровишки полежат у тебя тут недельку», конечно, давали свои приятные плоды. По кусочку, по шажочку, по сантиметрику-другому удавалось отщипывать у соседа землю. Но Ивану не нужны были кусочки. Он не хотел бефстроганов, ему подавай огромный стейк разом, цельным куском. Побираться, придумывая новые и новые способы обманывать соседа, надоело. Хитрить ему было не впервой, но он всё еще был в обиде на судьбу и ждал, когда же свершится возмездие и будет восстановлена справедливость. Знал Евгений или не знал о выкинутом Людмилой фортеле – Ивану было наплевать. Евгений стал хозяином незаконно. Законный хозяин – Иван. Всё. Точка. Больше в этих рассуждениях не было ни единого дополнительного предложения. Впрочем, нет, ещё одно было. «Евгений должен вернуть нечестно добытое».
– Почему эта тупая овца Светка не выбрала нашего сына? Уже были бы хозяевами этого долбаного участка, – возмущался Иван. Алевтина позволяла ему кипятиться, спускать пар, выслушивала длинные гневные тирады с обилием нецензурной брани. – Жорка её обхаживал столько лет! Наш сын лох, не смог даже на перепих эту суку уломать! А там уж от простого траха и до свадьбы дело бы дошло!
– Прекрати делать из ребёнка разменную монету в своих грязных помыслах. Тем более что простого траха ему было мало, сам знаешь, он, на беду, в эту суку и впрямь влюблён, – Алевтина повторяла брань за мужем без напряжения, она во многом была с ним согласна. – Мы же с тобой договорились, что Георгия задействовать не станем, достаточно того, что я согласилась поучаствовать в этих твоих гнусностях.
– Ой, не прибедняйся. Ты не меньше меня нацелена на эту землю. Только я хочу восстановить справедливость, а ты просто от природы алчная бабища – такой родилась, такой и сдохнешь. Тебе всё равно, что и у кого забирать, лишь бы на этом наживаться и богатеть.
– Не вижу в этом ничего плохого, – спокойно согласилась Алевтина, – но в отличие от тебя я умею ждать, а не бегаю по участку с жалкими просьбами: «Женечка, я сарайчик ровно по нашей границе поставлю, можно?», «Женюсик, можно тепличку сделаю с заступом на твою землюшечку?», «Женёчек, я хочу яблоньку посадить, ничего, что близко к вашему участку?»…
– Прекрати юродствовать, – взвивался Иван. – Я за эти несколько лет для нас уже получил несколько квадратных метров, останется потом только новый план начертить, туда и колодец наш войдёт, и сарай, и теплица, и даже яблоня. Всё не просто так придумано.
– Я всё понимаю, но хочу получить не жалкие подачки, а весь участок! Мои заигрывания с Евгением находят у него в душе отклик, я это чувствую. Вернее, даже не так, отклик – не то слово. Он долгое время был один, выдал замуж дочь, в душе у него сейчас эмоциональный вакуум, и в этот вакуум может затянуть кого угодно, даже болотных кикимор. Вот и надо, чтобы ближе всех к краю этой воронки стояла я. Мои льстивые речи и лживую маску он принимает за проявление искренней симпатии. Ему не безразличен наш с тобой развод. Развод, – Алевтина хихикнула, – как двусмысленно звучит. Разводим этого идиота россказнями о своём разводе! Но ты будь готов, однажды фиктивный развод всё-таки потребуется.
Иван кивнул.
– Вакуум, говоришь? Какой, к чёрту, вакуум? Они вон с новым зятем не разлей вода. Как сын с отцом. Эта сука малахольная, Светка, тут пасётся. Идиотка горластая, Галя прикатывает иногда, мозги ему полощет, про тебя и меня бред несёт.
– Умная девочка. Она не бред несёт, а
– Хлам там и так уже давно наш. Кровати, холодильник, старая стиральная машина, шкаф, тумба – всё я отдавал. Забор, вон, из моего штакетника, кровля на крыше – тоже моя. Они нищие, что ни предложишь, всё хватают, побирушки!