Они немало проговорили в тот вечер о Евгении, а в Светиной голове начал зарождаться образ неведомого Дмитрия Ефимова, которого она однажды должна разыскать. Нет, не так. Мы же говорим о Свете Аршиновой! Он должен
Некоторые желания имеют обыкновения сбываться буква в букву. А некоторые – так, будто оттиск этих букв остался ещё на подлежащем листе, тоже попавшемся на глаза высшим силам…
***
После смерти Алевтины Иван вздохнул с облегчением. Слишком уж эта женщина подавляла, угнетала, давила. И слишком уж часто и открыто называла его дураком, а этого Иван терпеть не мог. По молодости хотелось видеть рядом с собой женщину хваткую и оборотистую, похожую на него самого, а теперь он с удовольствием связал бы жизнь со спокойной, милой и хозяйственной. Страсти в нём с возрастом поутихли, лишний раз руками размахивать сил уже не было, хотя крепким словцом приложить собеседника мог до сих пор.
Или это и есть тот самый эмоциональный вакуум, о котором когда-то упоминала Алевтина? Жены нет, сын вырос, не сказать, что они сильно близки. Евгений – тоже в покойниках. Может, не надо было травить его? Жил бы себе Аршинов, а Иван тешил душеньку мелкими победами в виде очередного отвоёванного клочка земли, сва́рился бы, как прежде, с соседом – это можно даже считать вариантом человеческой привязанности. Есть же такие друзья, которые всё время что-то между собой делят!
Иван крайне не хотел верить, что всё утраченное и было его жизнью! Спроси кто-нибудь: а что тебе, Вань, в этом соседском участке? Стушуется. Нет, конечно, слова нужные для ответа найдёт, напористо и лихо выкрикнет: должок за ним! Но сам-то понимает: нет никакого долга за Евгением и его дочерью. А интерес всего-то и был: у алкоголички за бутылку участок переманить. Могущество своё почувствовать, хитрость: вот какой я ловкий делец. А сейчас что? А ничего! Дело принципа! Всё по справедливости должно быть!
Поэтому кровушку дочке соседской Иван решил ещё непременно попортить. Так, ради удовольствия. Алевтина сказала бы: в очередной раз побирушничаешь! Ну и чёрт с ней, с дурой бабой. Мнение падали не интересует!
***
– Галя, Галя, ко мне Иван Оладьев приходил, – Света всегда звонила сестре из Заберезья, принаряжаясь в особый голос. Как для выхода в свет подбирают платье, так Света выискивала подходящие интонации для звонка Галине. Чаще всего ткани для этого голоса были расцветки «вселенская катастрофа».
Впрочем, стоит ли винить в этом девушку, непривычную к физическому труду и вдруг ставшую полноправной хозяйкой немаленького дачного участка? Её смущало, страшило и раздражало всё. Даже то, что было знакомо с детства, теперь казалось враждебно настроенным. Ведро, будто нарочно, не черпало воду из колодца, замки не открывались с первого раза, петли скрипели, перегорали на раз-два лампочки, дрова в печи гасли, не успев заняться, проседали и подламывались ступени и доски в полу.
Света никогда не интересовалась, как Евгений вёл хозяйство, со стороны казалось, что всё у него получается с незатейливой лёгкостью, но повторить не раз виденные движения Свете удавалось с трудом. Галина помощь требовалась девушке ежечасно, если не ежеминутно, ни одно дело не обходилось без обстоятельной консультации по телефону, а порой Галя срывалась и приезжала в Заберезье. К счастью, в это лето она нянькалась с мальчишкой, привитым от клещевого энцефалита, а его родители не запрещали Гале брать подопечного с собой в деревню. Они приезжали на выходные и даже оставались на недельку-другую, что, безусловно, радовало Свету, не оставившую привычки сваливать свои обязанности на всякого, кто готов был эту ношу забрать. Нужно ли говорить: за тем, как сестра растапливала печь или опускала ведро в колодец, Света снова не наблюдала!
– Сколько бы детей я ни нянчила, у меня всегда на одного больше, – смеялась Галя.
За годы она устала уговаривать Свету, раздражаться, пытаться приобщить лентяйку к труду. Сколько ж можно внушать взрослой и уже даже побывавшей замужем девице прописные истины?
Сегодня Света позвонила в панике: Иван приносил какие-то документы, орал, что у Светы поддельный план межевания – или как он там называется? Что у Евгения с Иваном были договорённости по поводу передела земли, а весь дом Евгения благоустроен за счёт Ивана. Поэтому Света теперь должна вернуть Ивану всё, что Евгений брал у соседа в аренду: холодильник, несколько кроватей, штакетник для постройки забора и кровельное железо для покрытия крыши дома.
– Так, давай по порядку, – Галя, слушая сестру, пыталась понять: Светка, что ли, неправильно поняла Ивана или он на самом деле предъявил такие бредовые требования? —Взял в аренду кровельное железо – это как? И на какой срок? На год, на век, на тысячелетие? Какова величина арендной платы? Кто и когда должен эту плату вносить? Дядя Женя ничего подобного не говорил никогда. Подарки Оладьевы какие-то странные делали: хлам свой дяде Жене перекидывали, лыжи старые, советскую стиральную машинку…
– Да, Иван упоминал стиралку!