– Нет… Говорит, что со своей карты свободно средствами распоряжаться не может. Завёл специальную, чтобы мне помогать.
Галя покачала головой и, чтобы немного успокоиться, принялась убирать со стола: смахнула в ведро объедки, выбросила закатившуюся за сахарницу пробку от бутылки, выудила из-под стола и саму бутылку. Ещё одна уже валялась в ведре. Теперь энергично тёрла мочалкой грязные тарелки, ополаскивая их тонкой струёй под рукомойником. Воды в доме почти не осталось, придётся тащиться к колодцу.
– Там кто угодно может оказаться – на другом конце провода! – ворчала она. – И хотеть тоже может чего угодно! О чём вы разговаривали?
– Обо всём! – Света растерянно пожала плечами.
– О чём ты ему рассказывала?
– Обо всём, – повторила Света.
– О чём? – не унималась Галя.
– Да обо всём, обо всём я ему рассказывала, без разбору! Про жизнь, про детство, про родителей, про деревню, про тебя… И мне нравится с ним разговаривать. Я не верю, что он обманщик, а тем более маньяк!
– А вот сейчас мы ему и позвоним, маньяку! Я с ним потолкую по-матерински! – Галя чертыхнулась: вода в рукомойнике закончилась и теперь нечем смыть пену с очередной тарелки. – По-старшесестрински потолкую! Давай телефон!
– Нет!
– Телефон или…
– Или что? В угол поставишь?
И сёстры расхохотались. Одна – поняв, что завоспитывалась, вторая – от облегчения: Галя рядом, с ней не страшно!
– Галь, а он не убьёт меня?
– Дима?
– Иван. Дом не спалит?
– Точно! – вдруг осенило Галю. – Пойдём!
– Куда?
– Хочет назад свой штакетник? Сейчас будет ему штакетник!
Пьяный азарт охватил Галину. Если бы на трезвую голову у девушек спросили, знают ли они, где Евгений хранил шуруповёрт, бензопилу, а также умеют ли они этими инструментами пользоваться, обе ответили бы на все вопросы однозначно: нет. На двоечку из десяти баллов оценили бы свой скаутский навык разводить костры с одной спички. Но после избыточного количества спиртного вопросы отпали. Инструменты будто сами прыгнули в руки. Неумело и неловко, но всё-таки довольно быстро две пьяные девушки откручивали, отламывали, отрывали штакетины от металлических поперечин, получая истинное удовольствие от процесса и, похоже, даже не задумываясь о том, что ломают собственный забор.
В ход пошла бензопила.
Напиленный вкривь да вкось штакетник занялся почти сразу. Яркое пламя облизывало окрашенные деревянные рейки, сначала шипя и отплёвываясь, потом входя во вкус. Галя продолжала отрывать штакетины и бросать их в разгоревшийся костёр уже целиком, не распиливая на части. Огонь разгорался всё сильнее, а девчонки визжали от восторга и пьяной смелости, улюлюкали и призывали соседа:
– Что, Ванька-подлец, полезай в огонь! Вытаскивай свой штакетник! Вытащишь – весь твой будет! На все сто тысяч!2 Или сколько он стоит? А не полезешь – сгорит! Что ещё твоего есть в нашем доме? А? Сейчас тоже в топку бросим!
Огонь потрескивал, от крашеных дощечек летели искры. Девчонки пели неприличные песни и горланили в окна соседу нецензурщину, пока наконец возле дома не остановилась машина. Вышедший из неё молодой человек представился участковым, велел девушкам затушить костёр и отправляться спать, иначе ему придётся их оштрафовать или даже увезти в отделение. Девушки согласились уйти в дом.
Долго ещё по комнате витал запах девичьего бунта: вонь от жжёного штакетника.
***
Галя всегда тяжело приходила в себя после пьяного веселья. Светка же, наоборот, сколько бы ни выпила накануне, наутро была бодра и свежа.
Разбудил Галину запах кофе и два голоса. Светкин она узнала без труда, второй показался смутно знакомым. Разговаривали мирно, значит, это не Иван. Кто же тогда у них в гостях с утра пораньше?
Головная боль и тошнота сегодня пощадили: проявились весьма умеренно. Галя встала и пошла на кухню в ночной рубашке.
– Кофе? – предложила Света.
– Кофе, – согласилась Галя, вглядываясь в лицо молодого парня, прихлёбывавшего чай из большого бокала с розами и поглощавшего «хозяйский» бутерброд: куски колбасы и булки были настолько крупными, что вообще непонятно, зачем надо было что-то отрезать. Положил палку колбасы на целый батон – и ешь!
– Доброе утро, меня зовут Михаил. Я участковый. Ночью мы не успели толком познакомиться.
– А что, участковым разрешено ночевать в доме с двумя одинокими женщинами и «толком с ними знакомиться»?
– Галь, не заводись, а? Миша спал в машине. А утром я встала и пригласила его в дом.
Миша Гале приглянулся. Не «типаж», конечно, но от «типажей» она порядком утомилась. Вот такого бы простого русского участкового. Симпатичный, но на одну ночь с таким не получится. Навяжется, семью захочет, оберегать будет… Уж больно правильный – даже на вид.
– А почему вы не в форме?
– Не в форме, дамы, были вчера вы. А я одет в гражданское, потому что меня из постели выдернули. На своей машине приехал, не на служебной, – он улыбался, а Галя неприлично пялилась на его улыбку и даже согласна уже была на семью, детей и на полный «не типаж». Да что это с ней в самом деле? Лучше бы тошнота и головная боль!