– Выпью.
– Вина, водки?
– Водки.
Света с Димой продолжали накрывать на стол, Георгий смущённо сидел в углу на табурете, раздумывая, не уйти ли к себе в дом, чтобы снова вернуться, когда уже все будут в сборе. Или сейчас отозвать Свету, перекинуться парой слов и уехать из деревни?
Он посмотрел на часы, позвонил Марине, нарочно растягивая разговор, чтобы к моменту его окончания появилась хотя бы Галка. В её присутствии он чувствовал себя комфортнее, а с Димой и Светой наедине не мог избавиться от скованности и неловкости.
Галя приехала с вокзала на такси и внеслась в дом привычным вихрем. Помахала Георгию, чмокнула в щёку Свету и Диму и, ещё не завершив поцелуев, уже инструктировала сестру:
– В пакете мясо – убери в холодильник, в контейнере салат – селёдку под шубой делать побоялась, чтоб не потравиться, вдруг протухнет по дороге. Сделала оливье, заправь майонезом или сметаной, всё привезла. Охлади шампанское. Овощи помой.
– Вроде ж не Новый год… – изумился Георгий.
– У меня такое предложение, такое предложение! Думаю, Светун, тебе понравится! – щебетала Галка.
– Что б мы без тебя делали, – полушутя, Дима махнул рукой на стол, где уже были выставлены и салат, и овощи. Алкоголь, который положено охлаждать, ждал своего часа в морозилке, а бутылка красного вина стояла среди приготовленных блюд.
Света немного успокоилась – судя по настроению сестры, от неё никаких мрачных вестей ожидать не стоит. Дима сделался привычно разговорчивым и улыбчивым, но всё же оставался несколько напряжённым – это не ускользнуло от Светиного взгляда. Георгий был задумчив и, казалось, внутренне проговаривает в сотый раз то, что собирается сказать вслух во время застолья.
Наконец появился и Миша.
– Ну, кто начнёт? – спросила Света, едва все расселись по местам.
– Дай людям поесть и выпить, – скомандовала Галя, раскладывая по тарелкам салат. Миша разлил вино и водку. Георгию налили компота. – Шампанское, чур, открываем только под моё предложение!
Некоторое время ели молча. Выпили, не чокаясь, за помин.
– Я скажу то, что собирался, и поеду, – Георгий прервал паузу.
– Только не раздевайся, ладно? – встряла Галя, за что получила несколько укоризненных взглядов от сотрапезников. – А что? Он по этому делу мастер!
– Галь, перестань, а? – осадил Дима.
– Молчу.
– Свет, – сказал Георгий, – я – телефонный Дмитрий Ефимов. Ты ведь, кажется, так меня называешь?
– Как это? Как это ты – Дмитрий Ефимов? Ты Георгий Оладьев! Я не могла бы вас перепутать… – Света залилась краской. За долю секунды в её голове пронеслись все разговоры, она переосмыслила всё, что рассказала Георгию, всплыли все откровенные фразы, отзывы о его родителях. Вот это кувырок! Теперь не он перед ней раздевается, а она обнажена настолько, что дальше некуда. Гораздо сильнее, чем в тот злополучный день, когда она бежала по деревне без купальника. Она не думала сейчас, каково было слушать Георгию Светины резкости в адрес его родителей, каких усилий стоило ему, нуждающемуся в утешении в день смерти отца, утешать по телефону Свету, пусть и не самостоятельно обнаружившую труп, но расписывающую ситуацию в иных красках. Для телефонного Димы она, конечно, живописала мёртвое тело Ивана и прибавила с удовольствием: «Сразу видно, что человек был мерзкий, и смерть его, разумеется, не украсила!»
– В день похорон Евгения ты только и твердила об этом Дмитрии. Я решил воспользоваться шансом и прикрылся чужим именем. Выждал несколько месяцев, чтобы появление Дмитрия в твоей жизни не выглядело совсем уж подозрительно. Завёл себе новую симку, деньги тебе через карту приятеля посылал, сам говорил мало, больше слушал, прикрывал трубку платком и нарочно занижал голос. Ты меня, кажется, ни разу не узнала…
– Не узнала, – пробормотала Света, глядя на сестру. Лицо её выражало беспомощность, брезгливость и мольбу: только не говори, что предупреждала, не отчитывай за беспечность! Галя молчала, нарочито внимательно приглядываясь к жёлтой тряпочке для протирки стола. Она, лежащая на подоконнике, показалась Гале издали банановой кожурой.
«Странно, – подумала Галя, – бананов, кажется, не покупали».
– А ты? – Света перевела взгляд на Диму. – Ты-то настоящий Дмитрий Ефимов или тоже приехал, чтобы…
Она осеклась, не в силах придумать – чтобы… что?
– Ну? – выкрикнула Света и от волнения швырнула вилку в тарелку. Дима вздрогнул и отвёл глаза. Он готовился, но сейчас не мог вспомнить ни слова из заготовленной речи.
– Что? Что ты молчишь, Дим? Я же вижу, что ты со дня смерти Ивана ходишь сам не свой! Уходишь рано, возвращаешься затемно, куда-то на машине ни с того ни с сего уезжаешь кататься… Я не спрашиваю, ты же только постоялец!
– Прекрати! Я не просто постоялец, и ты это знаешь. Я тебя люблю, Светка…
«О, Господи, – пронеслось у Светы в голове, – он просто решался… сделать мне предложение. А я-то, дура, накрутила себя!»