{14.54.8} [Вскоре после этого] прибыв в Роскильдию, где он намеревался, как обычно, присутствовать на богослужении в храме Пресвятой Троицы, король, дождавшись, когда все его спутники удалятся, велел подойти к себе Абсалону, 2и, когда тот сел рядом с ним, подозвал того, кто сообщил ему о заговоре, и приказал ему ещё раз повторить всё то, что он рассказал ему [накануне]. 3Однако тот, зная о близком родстве567 Абсалона и сыновей <Карла>b, боялся говорить что-либо. Покраснев, он в течение долгого времени так и стоял в замешательстве, храня при этом полное молчание. 4Поняв, в чём причина его молчания, король сказал: «Пусть тебя оставит страх относительно верности Абсалона. Его привязанность к своим родственникам, я не сомневаюсь, никогда не перевесит его уважения и любви ко мне». 5Эти слова вернули оробевшему и пришедшему в замешательство старцу способность говорить, и он спокойно рассказал что ему было велено. 6Начав свой рассказ с самого возникновения заговора и сообщив сведения, дававшие самое ясное представление относительно всех сторон этого дела, он просил, <однако>a, принять во внимание, что всё это он слышал не сам, а узнал от другого человека, который и попросил его передать это королю.
{14.54.9} И тогда король, после того как старцу было велено удалиться, оставшись наедине с Абсалоном, принялся, глубоко вздыхая, жаловаться ему на то, что ‘ни законы родства, ни оказанные им благодеяния не могут помешать его близким строить против него свои злые козни’. 2Ведь если оставить их предательство в тайне и смириться с ним, может оказаться так, что [рано или поздно] ‘коварные происки тех, кто столь могуществен и тесно связан с ним узами родства, закончатся успехом’; ‘если же поторопиться и казнить их без суда прямо сейчас’, когда о готовящемся злодеянии почти ничего не известно, проявив к своим соперникам жестокость, когда о заговоре знают ещё лишь очень немногие, это будет выглядеть так, будто он решил обрушить на головы невинных заранее приготовленный им приговор и, побуждаемый завистью к их способностям, чтобы полностью погубить свой род, возводит на них всё новые обвинения, ведя себя как убийца близких и угнетатель тех, кто оказался в беде. 3Таким образом, снисходительность опасна, а месть, если осуществить её слишком быстро, способна его опозорить. 4Поэтому он-де и не знает, каким образом ему следует спасать себя, ведь поспешность чревата для него бесчестьем, а промедление — гибелью. 5Впрочем, он, может быть, и согласен, что подвергнуться опасности и оказаться в расставленной заговорщиками ловушке намного лучше, чем самому обрушиться на тех, кто готовит против него это злодеяние, если бы его смерть немедленно не вылилась в гибель многих других, ибо вслед за жалкой кончиной его детей и друзей вскоре непременно последуют междоусобные раздоры и жестокие вторжения иноземных врагов, которые обязательно приведут к ужасному опустошению всей нашей Отчизны. 6Эти и [многие другие] похожие слова, часто и тревожно вздыхая, говорил король Абсалону, после чего попросил его помочь ему разобраться, как именно лучше всего поступить в этом случае.
{14.54.10} Тот сказал, что его мнение ничем не отличается от того, что решил король, заявив, что поспешная месть (л.181об.)|| неблагоприятно скажется на его добром имени, тогда как из-за промедления он может лишиться жизни. 2Поэтому право наказать их следует предоставить Божьему Суду, который и сделает известными для всех те козни, которых Вальдемар до сих пор смог успешно избегать. Ведь ‘дело, в которое посвящены столь многие, не может слишком долго оставаться в тайне от всех’. 33атем он посоветовал королю дать приказ своим дружинникам охранять его бдительнее, чем обычно, а также запретить им появляться рядом с ним без оружия, ‘дабы во время своих ночных караулов они защищали его жизнь ничуть не хуже, чем при исполнении своих обязанностей в светлое время суток’. 4[Если поступить] таким образом, заговорщики обязательно начнут подозревать, что их замысел раскрыт, и вскоре кто-нибудь из них обязательно себя выдаст.
