Девочка быстро собрала длинные волосы в хвост, накрутила его на затылке и зафиксировала. Под ярким румянцем молочно-белая кожа, васильковые глаза блестят от слез, волосы светлые. Да, с такой внешностью среди смуглых и темноволосых воспитанников тяжело ей будет избежать насмешек.
— Недавно здесь?
— Только что привезли, — шепнула девочка.
Как я и предполагал, что ей только-только монитор поставили. Глядя на заплаканные глаза захотелось как-то помочь, ободрить, поэтому шагнув вперед я взял новенькую за руки, заглянул в глаза.
— Не срезай волосы, с нормами воды разберемся.
— Хорошо, не буду. Я Рита Конради, — несмело улыбнулась девочка.
Улыбка далась Рите с трудом, едва не превратившись в гримасу плача, но она справилась, сдержалась.
— Меня зовут…
Хотел представиться ей в ответ, но Деймос Рамиро? Это имя вызывало у меня злость и отвращение, а использовать прежнее нельзя, может повлечь серьезное наказание. Это не мелкое нарушение по типу неуважения к наставнику, это присвоение имени патриция — проступок куда более серьезный, иного плебея за такое и повесить могут.
— Я тебя знаю, — сказала вдруг Рита.
— Откуда?
— Я была у вас в замке вместе с родителями.
Точно, она ведь сказала, что ее фамилия Конради — как и у убитого вчера сеньора Марка, вот почему лицо знакомое! Значит Рита, как и я, выписана из верхних ступеней пирамиды, потому что с признанием отца еретиком вся ее семья наверняка потеряла права и привилегии.
Рита здесь из-за арбитра Марка, который принял смерть чтобы осенить меня напутствием. Я его запомнил дословно, но не совсем понял. «Претерпевший же до конца спасется», вот как это? Чтобы спастись нужно терпеть до конца, или нужно терпеть, чтобы спастись до конца? И уточнить не у кого, могут сжечь за ересь.
Пока размышлял обо всем этом смотрел Рите прямо в глаза, отчего она смутилась и опустила взгляд. Я по-прежнему держал ее за руки, и она вдруг вздрогнула, увидев у меня на ладони клеймо печати Рамиро — похожий на меч лепестковый крест с острием в нижней части.
Я про него уже успел забыть, черный знак никак о себе не напоминал, хотя вчера болел невыносимо. Зато взгляд на него причинял совершенно иные мучения, поэтому я отпустил руки Риты и показал ей в сторону душевых, где уже скрылись остальные воспитанники нашего отряда.
— Если там сейчас будут проблемы, скажешь мне сразу.
— Хорошо, спасибо, — почти шепотом сказала Рита.
На входе в душевые мы разошлись. Я пошел в отсек для мальчиков, она для девочек — непривычное разделение, у нас в замке такого никогда не было. Сразу за дверью обнаружилась раздевалка — здесь полагалось снять комбинезон и повесить его на конвейер чистки, после можно было пройти в душевые, где многочисленные лейки располагались по стенам. Каждому на день выделялось пять литров воды, разделенные на утреннюю и вечернюю норму, по сорок пять секунд под лейкой душа. Для активации нужно было положить ладонь на стену и в стороне я увидел, как Антонио принимает полноценный душ, а рядом с ним несколько человек, поочередно активировавших для него свою воду. Вот и ответ, почему Рите нормы воды на мытье длинных волос по словам Паулы не должно было хватать.
Меня по-прежнему сторонились, поэтому я быстро ополоснулся и прошел в секцию сушки, где за две секунды плотным потоком воздуха с меня сбило всю влагу. Обдуло ощутимо, так что взбодрившийся и свежий я вышел к конвейеру чистки одежды, где к выходу приехал мой яркий комбинезон, заметно выделяющийся среди остальных, выцветших.
Дешевые оказались сквозными — входишь со стороны спортивного зала, выходишь в коридор ведущий к столовой. Едва здесь оказавшись, сразу наткнулся взглядом на ожидающую Риту. Кивнул девочке, и мы вместе двинулись в столовую, разделенную на отдельные секции для отрядов. Снова обратил внимание, что в нашем воспитанников едва не вполовину меньше, чем в других.
В постепенно наполняющемся зале стоял галдящий гомон, частично заглушаемый уже привычным женским механическим голосом из динамиков.
— Будьте умеренны в потреблении. Помните, самоограничение — путь к настоящему удовольствию, — монотонно звучал он раз за разом.
К трем терминалам выдачи скопились очереди — небольшие, но двигающиеся достаточно медленно. Присмотревшись, я понял причину ожидания — почти каждый воспитанник выбирал себе блюда, формируя завтрак из предложенного немалого списка.
— Здравствуйте, Деймос, — приветствовал меня голос, когда я отстоял очередь и приложил ладонь к специальному кругу. — Для получение сбалансированного рациона питания согласно вашим антропометрическим и физическим параметрам выберите пункт «готовый завтрак». Для самостоятельного выбора выберите пункт «выбрать самостоятельно».
«Для выбора выберите пункт выбрать», — меня за такую формулировку мастер ритор бы сам выбрал в качестве мишени для удара канделябром.
