— Да прекрати уже! — неожиданно раздраженно отмахнулась Веласкес. — Иди инфантила какого-нибудь найди и расскажи ему, что ты больше не патриций! Так вот, мы с тобой патриции, это значительно увеличивает интерес к соревнованию. Естественно, мы будем в скрывающих личность оболочках игровых аватаров, но в их создании в таких случаях остаются фамильные черты, так что так или иначе в узких кругах будет проведен поиск с попыткой нас деанонимизировать.
— Ты поэтому волнуешься?
— Нет конечно. Многие патриции — особенно идущие по Пути Силы, принимают в подобных турнирах участие. Но это кровавый спорт и у нас будут игровые аватары со стопроцентной чувствительностью. То есть может быть не просто больно, а очень больно…
— Что-то еще?
— Возможно, все будет достаточно жестоко. Уважаемые люди собираются посмотреть на этот турнир из-за сопутствующих поединкам эффектов, а не просто из спортивного интереса.
— Ты меня сейчас уговариваешь или отговариваешь?
— Я не знаю, — пожала плечами Веласкес.
Выглядит она растерянной, чего ничуть не скрывает. Так-так, а ведь она меня спрашивала недавно — боюсь ли я крови. Я-то не боюсь, а вот у нее с этим похоже серьезные проблемы — тренировочные поединки еще нормально, а вот настоящие…
Сандра боится — вдруг отчетливо понял я. Естественно, говорить вслух ей об этом не стал.
— Ты сама как считаешь, стоит нам участвовать в этом турнире?
— Да.
— Уверена?
— Да.
— Я могу отсидеть месяц — потом так или иначе дон Диего вернется, он не исчезнет из инкубатора на три месяца, и как только он здесь официально появится, я выйду отсюда. Ты же понимаешь, что отпуск командор-маршала только предлог, чтобы заставить нас влететь в это мутное событие?
— Понимаю.
— Ну и хорошо. Тогда удачи в стратагемах, ты хорошо подготовила эскадрон за минувший месяц, и…
— Нет. Мы участвуем, — видно было, что Сандре решение не очень нравится, но изменять она его не собирается.
— Тогда давай участвовать, подтверждай согласие.
— Я уже.
— Вот как? А разговор тогда зачем был?
Не отвечая, Сандра порывисто поднялась и повернулась ко мне спиной, предлагая расстегнуть комбинезон. Интересно, а как она его сама застегивает — подумал я, потянув вниз молнию.
— Просто хотела поговорить, — обернулась она, высвобождая руки из рукавов и придерживая ткань комбинезона на груди.
— Н-ну… ладно, — даже не нашелся я что на это ответить.
Сандра уже отвернулась и полностью раздевшись, ложилась в капсулу.
— А зачем ты в себя возвращаешься?
— Мы оба возвращаемся. Это турнир новичков и его эксклюзивная особенность в том, что в нем участвуют люди без подтвержденного опыта гладиаторов.
— Похоже, будет весело.
— Похоже на то, — кивнула Веласкес, приподняв голову и глядя на меня. — До встречи через неделю, малыш, — впервые улыбнулась она за все время нашей встречи и подмигнув, закрыла глаза выходя из тела.
Диего Кальдерон расположился в кресле у широкого окна своего номера, с бокалом коньяка наблюдая величественную панораму внешнего кольца Замка Бельвер. Прямо перед ним, изгибаясь дугой вперед и вверх, расстилалась широкая полоса внутренней окружности космической станции, где среди густой зелени парков выделялись шпили белых дворцов, скопления особняков с красными крышами, голубые нити рек, искрящиеся водопады и лазурные пятна озер-бассейнов.
Далеко-далеко на самой грани видимости с краю кольца был заметен угловатый нарост космопорта, к которому направлялись многочисленные точки транспортных челноков. Шли они от хорошо видимых на фоне темноты бескрайнего космоса четырех огромных и расцвеченный иллюминацией круизных лайнеров. «Гармония», «Симфония», «Идиллия», «Мелодия» — пассажирские суда класса престиж, гордость Транспортной компании Арагона, на фоне которых терялось еще с десяток лайнеров поменьше.
На станцию Бельвер шел нескончаемый поток туристов, обладающих нужным рангом и социальным рейтингом чтобы увидеть самый настоящий рай. Доступ отдыхающим в обычные дни был открыт только на внешнее кольцо, населенное патрициями, не сумевшие или не захотевшими продвигаться по путям развития и проживающие свою жизнь в праздности. Три внутренние кольца к свободному посещению были закрыты, а расположенный в самом центре окружности станции Колизей открывался для туристов только в дни официальных праздников и торжеств Арагона и Республики.
Лениво разглядывая открывающуюся взгляду величественную панораму, дон Диего грел в руке бокал коньяка, изредка делая небольшие глотки. Он был доволен собой — неожиданно получилось взять отпуск, пусть всего и на неделю. И сейчас он просто любовался шикарными видами — неожиданно жалея, что не получилось взять с собой оболочку юного атлета.
