Рядом с проекцией Рамиро появилась картинка событий в столовой первой ступени инкубатора — как раз в тот момент, когда Деймос ударил ногой в живот инфанта Серхио Вильянуэво, а потом еще и руку ему сломал.
— Диего, это не есть хорошо. Ты же понимаешь, что не стоит давать никому повод обвинить тебя лично и всех нас в том, что мы подыгрываем маленькому демону, — произнес Рамиро, когда изображение остановилось. — Это слишком топорное исполнение, зачем ты это сделал, почему сразу не включились системы безопасности?
— Это не будет поводом нас обвинить.
— Не понял.
— Управляющая система идентифицировала случившееся как несчастный случай, действия Деймоса были характеризованы как неумышленные.
— Да ладно⁉ — удивился Рамиро. — Хорошо, пусть так, но это не отменяет того, что все думают, что ты ему подкручиваешь.
— Это проблема, согласен. Сангуэса в ярости, они уже выходили на меня по поводу Антонио Санчеса — Корнелия не поверила, что паренек без моей помощи выдержал столько попаданий и остался в сознании. В инкубатор тайно приезжала независимая делегация для проведения расследования — я их пустил жестом доброй воли, они ничего не нашли. Корнелия все равно не до конца поверила, но я на самом деле к этому непричастен. Более того даже скажу — мною тут попыталась манипулировать твоя новая креатура…
— Девочка Веласкес?
— Она. После того как получила твою фамилию поверила в себя настолько, что решила мною манипулировать, искусственно создав необходимость ее победы во всех матчах первого соревновательного дня.
— Моя девочка! — улыбнулся Рамиро. — И как?
— Идея была хороша, исполнение подкачало….
Пока Дон Диего рассказывал подробности недавнего визита наглой девчонки Веласкес, Рамиро только кивал.
— … в общем, тяжелая была ситуация, когда нужно было обеспечить им победу в трех матчах и не наплодить дополнительных подозрений.
— И как ты решил?
— Сначала поговорил с Лолой Хименес, но она пошла в категорический отказ — фантомные позывы былого величия, никак не пожелала становиться ведомой в паре с Веласкес. Думал уже, что действительно придется применять инструменты коррекции результата, а команда дивергентов взяла и выиграла все матчи без моего участия.
— То есть наш маленький красноглазый ублюдок — просто везучий сукин сын?
— Именно так.
— Почему ему назначен всего месяц наказания?
— Ты про мастера Китано?
— Да, он же ему ноги сломал!
— Он ему еще передние зубы выбил и едва зрения не лишил, но это к слову. Мастер Китано на тот момент не был зачислен в штат, я отозвал подпись в приказе для уточнения на пару минут. И вот видишь, как неудачно получилось, что мастер Китано именно в этот момент решил обуздать маленького демона.
— То есть он на тот момент был посторонним и для управляющего интеллекта просто не учитывался, даже за сломанную мебель не прошел?
— Именно так.
— Это ты неплохо придумал, — задумчиво покивал Рамиро. — Жалко только, что мало.
— Что мало?
— Мало твоему Китано досталось.
— Почему ты его так не любишь?
— Я у тебя в инкубаторе год провел, мне он немало крови попил.
— Как год провел? — не понял дон Диего.
— Как инфант первой ступени, — пожал плечами Рамиро. — Взял себе детскую оболочку и легенду неказистую, попал в отряд дивергентов, посмотрел изнутри на происходящее.
— Но зачем?
— У меня было время и мне нечего было делать. Да ладно, не нервничай, я реально для развлечения, лет тридцать назад уже было. Хотя Китано твоего и сейчас удавил бы, скрывать не буду.
Дон Диего в этот момент пристально смотрел на старого командира, товарища и соратника. Он вдруг понял, что Рамиро за все время разговора ни разу не включал покровительственный тон с обращением «друг мой» — манера общения, которую дон Диего сам постоянно использовал с воспитанниками. И это все более укрепляло его недавние шокирующие догадки — точно в его заменяемой оболочке мейстера какая-то коррекция мыслеповедения проведена. Не слишком заметная, но явно регулирующая поведение, обтекая вниманием неудобные моменты.
— Рамиро, у меня есть вопрос.
— Задавай.
— Сколько в Арагоне всего патрициев?
— Озаботился наконец-то, — усмехнулся Рамиро и посмотрел поверх плеча Диего в панорамное окно, за которым были видны пассажирские лайнеры. — Много нас стало, Диего, очень много. Если охлос регулировать легко и просто, то как ограничить самих себя?
— И много лишних? — ровным голосом спросил Диего.
— Ты такие вопросы больше не задавай, — максимально убедительным и проникновенным тоном произнес Рамиро. — Лишних среди патрициев нет и быть не может. Спроси лучше, сколько у нас мертвых душ среди охлоса.
— Нисколько. Я доверяю официальным данным Департамента статистики Арагона.
— Все верно, Диего, все верно, — кивнул Рамиро. — Кто даст правильный ответ, тот получит двести лет, да?
— Ты такие шутки больше не шути, — максимально убедительным и проникновенным тоном произнес Диего, пародируя недавние интонации Рамиро.
— Рад, что ты вернулся, — улыбнулся лорд-протектор. — Тяжело было?
