Сто семьдесят шесть этерналов съедал ежемесячный платеж в счет выплаты долга, восемьдесят четыре Стефания тратила на еду, сто сорок шло на оплату проживания и оставалось две сотни этерналов, в большинстве уходивших на обезболивающие — вот и весь оклад. Все запросы на разрешение взять в кредит виртуальную капсулу для подработки в первый год финансовой комиссией Ордена были проигнорированы, а после даже не принимались, кредитная линия для Стефании оказалась закрыта. Она догадывалась, что здесь не обошлось без желания Агнессы ее уничтожить, сделав жизнь невыносимой, но сделать ничего не могла.
За последние три года Стефания научилась экономить, принимая обезболивающие сначала день через день, а потом через два дня на третий — что позволило ей скопить некоторую сумму, почти хватающую на покупку вирткапсулы. Да, пришлось жить с постоянной сводящей с ума болью, но это того стоило — если у нее получится подрабатывать в виртуальной реальности, может быть в свободное от работы время появится шанс жить как обычный человек.
Доступное счастье было уже близко, но две недели назад, когда она утром пришла в Архив на работу, ее встретил эскорт со знаками личной гвардии протектора Рамиро. Ничего не объясняя, преторианцы отвезли ее в орбитальную Звездную Академию, где Стефания под руководством сразу двух магистров экстерном прошла курсы переподготовки и получила допуск мастера-наставника с присвоением статуса спектра пятого золотого ранга. Происходящее казалось чем-то невероятным, самой настоящей сказкой — за две недели она перешагнула сразу четыре ступени. Тысячи аспектов Ордена к подобному идут десятилетиями, получается преодолеть этот путь у единиц, ведь следующая, одиннадцатая ступень Великой лестницы — уже нобилитет.
В ходе переподготовки неделю назад Стефанию с коротким визитом привезли сюда, в инкубатор Кальдерона и представили дону Диего. Когда командор-маршал сообщил ей о том, что Агнесса Сангуэса казнена протектором, Стефания испытала искреннее удовлетворение. Когда дон Диего сообщил, что Стефанию вызвали сюда для того, чтобы она стала наставником отряда аутсайдеров инкубатора, куда отправлен лишенный прав и привилегий Данте, ныне ставший Деймосом, девушка испытала смешанные чувства.
Ведь именно Данте, пусть и невольно, стал причиной растянувшегося на целых пять лет ее личного ада, и Стефания просто не знала, как теперь будет его воспринимать. Но когда Стефания увидела его, в беспамятстве мечущегося по кровати после экзекуции, девушка поняла — винить его в случившимся она никак не может.
Сейчас, когда Данте беззвучно плакал, уткнувшись ей в грудь, Стефания еще более уверилась в том, что испытываемая к нему ранее привязанность никуда не ушла и она просто не может на него злиться. От избытка чувств Стефания крепко обняла этого пусть необычного, пусть с красными демоническими глазами, но ребенка и сама чуть не расплакалась — хотя, казалось бы, все слезы она давным-давно выплакала.
Несколько минут они простояли молча и крепко обнявшись, после чего Данте отстранился. На лице ни следа от того, что он только что плакал, алые глаза смотрят цепко и внимательно.
— Почему ты меня бросила? — вдруг спросил Данте.
— Что? — не веря в услышанное переспросила Стефания.
— Ты уехала даже не попрощавшись. Я конечно все понимаю, разрешение на воспитание своего ребенка, но я думал ты меня любишь, а ты…
Годы бесконечной, иссушающей и лишающей разума боли, все переживания, все душевные терзания и бессонные ночи в тяжелых раздумьях, двойственные метания уже в инкубаторе, когда Стефания узнала для кого именно придется быть мастером-наставником — после сказанного все это многократным эхом воспоминаний навалилось на девушку неподъемным грузом и она почувствовала, что теряет контроль.
— ¡Pequeña mierda! — негромко прошептала Стефания. — Ах ты неблагодарный маленький кусок дерьма, eres un jodido bastardo! — все повышая голос продолжила она говорить медленно и четко, непроизвольно мешая интер с испанским.
На негнущихся ногах, мелко дрожа от неконтролируемой ярости, Стефания обошла стол и взяла рабочий планшет мастера, взвесив его в руке — признав достаточно тяжелым и подходящим.
— Hijo de puta, дерьмо собачье, иди-ка ты к черту со своей траханной грязной семейкой! — продолжила Стефания, уже переходя на крик и бросила в Данте планшет. Он ловко увернулся, удивленный таким продолжением беседы, а после в него полетел стул, еще один, вслед за ним и стол — откуда только силы взялись. Причем полетел стол так, как будто его преторианец в боевом экзоскелете кинул, а не хрупкая девушка с дешевым стандартным биопротезом вместо руки. Впрочем, Данте легко увернулся и от стульев, и от протелевшего по кабинету стола и даже от пущенной следом тумбочки, просто сделав приставной шаг в сторону.
