— ¡Eres un chusma hijo de perra! Куда ты побежал, а ну тащи сюда свою вонючую задницу, или я тебя сейчас достану! Иди сюда, я тебе сейчас яйца в жопу запихну, маленькая красноглазая тварь! — уже в неконтролируемой истерике кричала Стефания, а потом вдруг вспомнила, что от предыдущего наставника на стене остался висеть декоративный японский меч. — You fucking little asshole, dickhead cocksucker, это я, значит, тебя не любила⁈ Ах ты мерзкий тупой говноед, maldito pequeño bastardo, да из-за тебя меня на полосы как кусок хамона нашинковали, да я тебя сейчас прирежу, сраное ты наглое дерьмо, свинья неблагодарная! — сорвала со стены катану впавшая уже в неконтролируемое бешенство Стефания.
Данте, неожиданно, убегать не стал — остался на месте и даже наклонил голову, предупредительно показывая себе на шею. Пронзительно закричав — разумом понимая, что делает что-то страшное, но не в силах совладать с накатившей яростью Стефания широко размахнулась и рубанула мечом-катаной прямо в указанное место.
В последний момент, когда клинок летел в подставленную шею, девушка зажмурилась. Ощутив мягкое сопротивление рукояти после попадания в тело Стефания в моменте просветления разума поняла, что именно натворила и от шока пришедшего осознания просто упала в обморок.
Спрятавшая лицо под маской Стефания дышала ровно и глубоко, скоро должна очнуться. Никогда бы не подумал, что она может так ругаться — интересно, это она в училище Истока изучила, или раньше? А я ведь даже не знаю, где и как она выросла.
Впервые об этом только сейчас задумался, надо же. Если Стефа никогда не говорила о семье, даже в контексте, значит она не из аспектов и скорее всего воспитывалась в одном из инкубаторов сразу с яслей и это ее специфический словарный запас объясняет. Дело раскрыто.
Пока Стефа была в беспамятстве, я привел кабинет в порядок. Повреждений не было, мебель из металлопластика — как и все в инкубаторе, только заметная отметина на стене осталась, куда планшет углом врезался. Хорошо их противоударными делают, видимо в Ордене Истока знают толк в воспитании подрастающего поколения.
— Данте, — прошептала очнувшаяся Стефания, приподнимаясь на диване и в ужасе вскидывая руки к груди. — Данте, ты жив? Я же тебя зарезала, я же тебе голову отрубила…
— Стефа, если выбирать между этой катаной и палкой сальчичона, я бы выбрал колбасу, она смертоубийственнее.
На самом деле после того как демонстративно подставился для удара, летящий мне в шею клинок я остановил рукой — поймав особым образом, что внешне выглядело это так, словно принял удар ладонью. Мастер меча Николай учил, что подобные действия впечатляют и ошеломляют противника, являясь сильной психологической атакой и возможностью бескровно закончить поединок. Но зря щегольнул умением, похоже Стефания этого просто не увидела, потому что потеряла сознание раньше.
— Данте, милый, я столько всего наговорила, прости меня пожалуйста!
Голос у Стефы дрожит, но слышать его очень странно — губы венецианской маски не шевелятся, из живых черт только пронзительный взгляд зеленых глаз.
Присев рядом, я взял ее за руки.
— Довольно неожиданно было все это слышать, но, если ты мне объяснишь детали, может быть извиняться не придется. Расскажи свою версию — мне сказали, что ты воспользовалась правом перевода получив разрешение аспекта на рождение-воспитание, после чего ушла, даже не удосужившись со мной попрощаться.
Очень тяжело общаться с человеком в маске, когда не видишь ни тени его эмоций на лице. Но я держал Стефу за руки и почувствовал, как она едва ощутимо вздрогнула. Еще стало понятно, что руки разные — нет, размером одинаковые, но даже через ткань шелковых перчаток чувствуется, что одна неживая, биопротез.
— Я не ушла. Меня выгнали.
— За что?
Стефания молчала, отвернувшись так, что глаз я больше не вижу.
— Стефа, если ты мне не расскажешь, рано или поздно я узнаю все сам. Понимаю, что тебе может быть сложно говорить об этом, и в другой ситуации настаивать бы не стал. Но, если ты не заметила — я сейчас лишен прав патриция и стал плебеем, в статусе аутсайдера находясь в отряде инкубатора, насколько понимаю выполняющим роль отстойника. Поэтому думаю, нам нужно быть честными друг с другом и как можно скорее миновать стадию «кто виноват», разобравшись в произошедшем, чтобы перейти к стадии «что делать».
Маска чуть-чуть дернулась, очень похоже, что Стефа зажмурилась.
— Мне понравилась твоя откровенность совсем недавно, давай ты сейчас так же не будешь сдерживаться, только расскажешь мне все без недавней экспрессии.
— Когда ты сказал своей матери, что вырастешь и возьмешь меня в жены, она разъярилась и подвергла меня экзекуции, а после вышвырнула из замка загнав в долговую кабалу без права оправдания. Пять лет я работала на самой низшей ступени, отдавая все деньги на погашение долга и обезболивающие, но недавно люди протектора забрали меня из архивариума и отправили в Академию на переподготовку, где всего за две недели я получила десятый золотой ранг ремесла, перепрыгнув сразу через четыре ступени.
