- Боже, Великий Амирон, у вас и вправду большое самомнение, - фыркнул он. - Меня предупреждали. Что ж, учитывая, что вы осмелились оскорбить своим любопытством даже светлого князя, я промолчу насчет вашего неуместного поведения в Копре. Мало того, что вы ввязались в какую-то авантюру и испортили ваше и так сомнительной красоты личико, так вы еще и подслушивали! Какая наглость! Непременно, сообщу об этом вашему отцу с рекомендациями тех мер, которые я считаю нужным применить к вашему воспитанию. Мне не хочется ничего объяснять, но учитывая, что нам с вами предстоит немалый путь до Майбрака, так и быть, поясню, хоть вас это и не касается. Пожалуйста, запомните, маркиза, и это будет моим единственным и, пожалуй, главным уроком, который хочу вам преподать. Вы не единственная знатная девушка Сангассии, у которой есть мать-герцогиня, недовольная поведением дочери. Там, в Копре, мы с Уилом обсуждали другую семью и другую маркизу, знать имя которой вам не обязательно. Она тоже участвует в церемонии выбора невесты, и у нее, как и у вас, нет никаких шансов. Однако в отличие от вашей ситуации, ее семья не столь равнодушна к ее будущему. Поэтому герцогиня-мать и попросила светлого князя помочь ее дочери получить монастырское образование в столице страны. Да, та девица такая же страшненькая, как и вы, но у нее хоть с головой все в порядке. Поверьте, если бы герцогиня Ингара Зорт попросила о нечто подобном Амрэля Лорна, будьте уверены, она получила бы твердый отказ. Никто с вами в здравом уме связываться не станет. В монастырях и без вас сумасшедших хватает. Так что не волнуйтесь. После того как вы опозоритесь в Майбраке, вас немедленно отпустят домой, и все будут с нетерпением ждать того, чтобы вы поскорее убрались обратно в вашу дыру в Эйдерледже.
Сказав все это едва ли не на одном дыхании, граф повернулся и решительно и быстро зашагал к замку. Наверное, опасался, что Дэйра придумает ответ еще более ужасный и оскорбительный, чем его речь.
Зря боялся. Дэйра получила ответ сразу на многие вопросы, которые терзали ее с того момента, как она покинула родные ворота замка. Граф Эстрел, и правда, преподал ей урок. Мир не вращался вокруг нее, он ждал, когда она скорее спрячется от его глаз. Их желания совпадали. «После того как вы опозоритесь в Майбраке», - прошептала она слова Эстрела. Что ж, позор - дело привычки. По крайней мере, можно больше не заботиться о том, под какой маской прятаться. Ее узнают в любом маскараде. Безумие в Сангассии запоминали надолго и не прощали никогда. Наследие бабки Софии было тяжким, но ценным грузом: она ни рассталась бы с ним даже за корону.
Что до карет со странными звуками, то пусть это останется на совести Амрэля. Она у светлого князя была тонкой и прочной, как паутина из сикелийского шелка - уместиться в ней могло все, что угодно.
***
Снова не спалось. Бессонница очнулась, едва голова Дэйры коснулась мягкой подушки, а нос уловил аромат лаванды и горного тюльпана, которыми было надушено белье. Хозяин замка расстроился, узнав, что она не примет участие в пире по случаю ее приезда, но, похоже, присутствие графа Эстрела обещало компенсировать неудобство. Морт Бардуаг окружил Дэйру армией слуг, которые только мешали, пытаясь угодить знатной гостье. В результате, Марго разогнала всех, сама уложила маркизу, а после тихонько выскользнула из покоев, думая, что девушка заснула. Дэйра ее не осуждала. Марго была молодой женщиной, у которой в отличие от Дэйры настройки в голове были правильными. Впервые за три недели они оказались в цивилизованном месте, которое обещало не только кров, вкусную еду и теплую постель, но и веселье.
Однако в кровати Дэйра долго не задержалась. Ей было неуютно от того, что высокое сооружение на пьедестале со множеством перин и подушек, называемое кроватью, располагалось посередине просторной комнаты, в которой больше ничего не было. Дамские туалетные столики, уютные кушетки, диваны и прочая мебель, полагающаяся знатному статусу Дэйры, конечно, имелась - в других покоях. Гостевые апартаменты, куда ее поселили, включали пять комнат, одна уютнее другой, но отчего-то спать полагалось в самом мрачном, на взгляд Дэйры, помещении. Высокие окна спальной были зарешечены, а потолок украшен черной лепниной и мрачными, выцветшими от времени росписями. Чувствовалось, что гостевые покои чистили и проветривали перед приездом маркизы, но Дэйра все равно отчетливо ощущала запах плесени, пыли и старости, который исходил от стен, пола и потолков. Все это действовало удручающе. Уходя, Марго задернула плотные занавеси балдахина над кроватью, отчего Дэйре казалось, что она лежит в просторном гробу.
