Рыба Амрэля все-таки ожила, прошептала София в ее голове. Дэйра и без нее это знала. Она давно пыталась пробудить в себе хоть толику магической силы, которую надеялся найти в ней брат короля. Воображала, как посылает огненные шары в толпу вабаров, как с неба падают молнии, как раскрывается бездна под ногами, и враги падают прямо к дьяволу в пасть. Чего только не попробуешь ради того, чтобы выжить. Все ее магические фантазии ограничивались знаниями, полученными из донзарских сказок про волшебников. Те именно так и поступали в трудных ситуациях - бросали молнии во врагов, опрокидывали на их головы горы и ледяные глыбы, кидались огненными шарами. А еще можно было превратить вабаров в кроликов или прошлогоднюю листву, наслать на них проклятие и заразить смертельной болезнью. Или попытаться что-то сделать с собой. Например, стать великаншей, отрастить себе крылья, щупальца, зубастую голову или хвост с ядовитым жалом. Да что угодно, лишь бы не чувствовать, как петля затягивается на твоей шее.
Мороз погладил ее по щеке, превратил в лед слезу и успокоил боль в распухшем глазу. Дэйра набрала воздух в легкие, встала на цыпочки, вытянулась в струну, насколько возможно. Потом опустилась на пятки обратно. Петля затянулась, но лишь крепче обхватила шею - в воздух Дэйру никто не поднимал.
Вабары сидели неподвижно, также недвижимо стояли слуги и приговоренные донзары. Женщину со сломанной ногой, которая все-таки упала, больше никто не поднимал. Солдат, нагнувшейся к ней, так и замер с согнутой спиной - словно кланялся своей жертве.
Дэйра скосила глаза на палача. Жирдяй стоял с поднятыми руками, в которых еще была зажата веревка. Он как будто удивлялся.
Замерли служанки с пустыми корзинами. Их пальцы, сжимающие плетеные бока, сияли в темноте ослепительной белизной.
Потом стоячие стали падать. Рухнул палач, отломив одну руку, которая ударилась о землю, попадали слуги и вабары из свиты, покачнулся и завалился хозяйский сынок, разбив при падении лицо и пальцы, навсегда легли беглые донзары, чьи страдания, наконец, были закончены. Один лишь барон остался сидеть на своем кресле-троне, возвышаясь горой посреди ледяного царства мертвых.
Замерзли лошади солдат, ожидавшие у ворот; собака, чесавшая за ухом и навсегда замершая в предсмертной позе; ворона, сорвавшаяся с ветки в дурном предчувствии. «Мороз и железо рвет и на лету птицу бьет», - гласила одна мудрая донзарская поговорка.
Казалось, что в мире замерзли все - все кроме Дэйры.
Какое-то время девушка неподвижно стояла, прислушиваясь к ощущениям и ожидая, что превратится в лед. Но пальцы ног в сапогах двигались, намятые бока и глаз болели, живот ныл... от голода. Это чувство было столь неожиданным, что Дэйра очнулась и принялась вертеться, пытаясь освободиться. Помог холод. Веревки на запястьях намокли от пота и крови, а когда ударил мороз, мокрая материя заледенела, став хрупкой. Повозившись, Дэйра разорвала путы.
Вытащив кляп изо рта, она согнулась пополам, ожидая, что ее стошнит. Но, постояв на коленях и отдышавшись, поднялась и, не оглядываясь, побежала к воротам. Нужно было скорее увидеть, что мир там, снаружи, остался прежним, а не превратился в мертвый лед, который до конца жизни будет преследовать ее в кошмарах.
В воротах замер мальчик-слуга с вязанкой хвороста за плечами. Но он был живой - дышал. Как же хорошо, что барон отправил этого мальчишку ночью в лес за дворами, подумала Дэйра. Хотел наказать, а получилось так, что спас ему жизнь.
Парень стоял, открыв рот, и с глазами, полными ужаса, смотрел на приближающуюся Дэйру. Бежать он и не пытался. Маленький донзар был смышлен не по годам - разве можно зимой убежать от холода?
- Видал? - спросила Дэйра, кивнув в сторону баронского двора.
Мальчик кивнул и сделал шаг назад, но она схватила его за плечо, удерживая на месте.
- Расскажешь кому-нибудь? - ей достаточно было прищурить глаза, чтобы парень едва не упал в обморок.
- Нет, никому, до конца жизни молчать буду, - отчаянно замотал головой донзар.
Дэйра кивнула и, тотчас забыв о мальчишке, медленно побрела по дороге в темноту. Она знала куда идти, ведь Копра была рядом. Голоса в голове ей об этом сказали.
В Копре была кровать. И еда. И кареты с быстрыми лошадями, которые завтра доставят ее на бал к герцогу Морту Бардуажскому. Там, на празднике в честь приезда высоких гостей, она встретиться со многими интересными людьми. В том числе, и с Фрамосом Петэрским, с которым ей нужно было решить один вопрос.
- Клянусь, я никому не скажу, что видел вас, Белая Госпожа, - донеслись до нее слова, и Дэйра остановилась на обочине леса, наполовину скрытая мраком. Парень все еще маячил в воротах замерзшего поместья. Только он опустился на колени и уткнул голову в дорожную пыль, не решаясь поднять на Дэйру глаза.
