К тому времени как Дэйра придумала, что сказать, Томас закончил набросок и демонстрировал рисунок ожидающим за ширмой. Впрочем, сейчас маркизу меньше всего волновало, что кто-то увидит ее голой, пусть и на бумаге. Обычно брат не делал ей поблажек, тщательно вырисовывая каждый шрам на голове. Теперь же шрамов на рисунке явно должно было быть больше. Следы котячьих когтей на ее плечах, руках и груди, обычно скрытые одеждой, от горячей воды сделались багряно-красными, не добавив ей красоты. Дэйра была уверена, что ее спутники разглядывали на рисунке, что угодно, только не ее. И в этом была еще одна горькая правда.
Выждав еще немного и чувствуя, что атмосфера ожидания в комнате накалилась до невозможного, Дэйра неожиданно произнесла:
- Ночью я проснулась от протяжного стона, который раздавался под половицей у двери. Попыталась разбудить Марго, но она стала бесплотной, словно привидение. И будто бы не дышала. Я поняла, что меня зовут и не посмела ослушаться. Голос был сиплый, неровный, с придыханием и свистом, словно у его владельца была разорвана глотка. Я вышла из комнаты в коридор. Там была темно, но я различила наших стражников, которые бодрствовали, охраняя наш сон, но стали такими же бесплотными, как Марго. Они словно пребывали в другом мире. Или это я оказалась там, где живым не место. Доски коридора скрипели под моими шагами, кожа ступней горела, будто я шла по раскаленным углям, но голос дьявола - а это был он, - звал идти вперед. Глаза окутала темнота, в ушах звенело. Все закончилось неожиданно - я рухнула в бездну. Ею оказалась лестница, с которой я скатилась, заработав эти царапины и синяки, которые вы на мне наблюдаете. Придя в себя, я начала неистово молиться нашему богу Амирону, и случилось чудо. Темнота развеялась, голос пропал, а я смогла добраться до своей комнаты. Закрыв дверь, я поняла, что полностью обессилена. Рухнула на постель и крепко заснула. Такая, вот, случилась история. Думаю, хозяевам надо вызвать священника и осветить всю почтовую станцию. Здесь явно побывал дьявол.
Это было нарушением собственных правил, принятых ей по пути в карете. Из этих правил должна была получиться замечательная маска, которая скрыла бы не только ее шрамы, но и безумную, мятежную душу. Однако сегодня ночью маска была неисправимо испорчена - морозом, лесом, беглыми донзарами и дьяволом, живущим в бездне. Еще не родившаяся вторая личина лопнула, став предупреждением для всех остальных фальшивок, которые готова была создать Дэйра. Сомневаться не приходилось: их постигнет та же участь.
После ее рассказа воцарилась тишина. Ей не нужно было просить убрать ширму, она и так знала, что за выражение воцарилось на лице каждого. Всем было неловко.
Первым пришел в себя капеллан. Он долго и тщательно молился, осеняя присутствующих священными знаками, но решив, что этого недостаточно, отправил в свою комнату Нильса, который вернулся с пузырьком и свечами.
Когда Дэйра, завернутая в простыню, с сожалением вылезла из кадки, капеллан заставил ее сесть и накапал сверху на голову вонючего масла из принесенной бутылочки. Что ж, за любую ложь надо платить хоть чем-то. Свою долю яда внес и Нильс. Если другие по-прежнему отводили глаза, опасаясь встречаться взглядом с безумной маркизой, наглый донзар улыбался ей прямо в лицо, будто одобряя сказку о ночных похождениях, что она выдумала.
А потом прибежал Георг Эстрел, который стал беситься и кричать от того, что Дэйра еще не одета, а солнце уже садится. Она глядела на его красивое, холеное лицо и удивлялась, как ей мог понравится этот человек там, на балу в честь ее дня рождения. Эстрел был вабаром, но вабаром другого племени - обреченным на вымирание. В его лице она видела всех вабаров, которые порочили честь Сангассии. Амрэля Лорна, Фрамоса Петэрского и того неизвестного барона, который сегодня ночью превратился в лед.
Наконец, выехали.
Копра утопала в глубоких сумерках, а по небосклону щедро рассыпались первые звезды, когда кареты Зортов и графа Эстрела выехали со двора. Отправляться в ночь было плохой приметой, но граф, словно одолжив каплю безумия у Дэйры, не успокоился, пока не добился своего. Им пришлось переплачивать кучеру втрое, так как никто не хотел ехать в Бардуаг ночью, да еще и по короткой дороге через Медвежий Угол. Хозяйка Копры распереживалась настолько, что предложила Ирэн, в которой уже видела будущую госпожу края, дождаться до утра и отправиться отдельно. Мол, пусть, кому неймется, рискует шеей, отправляясь ночью через гиблое место, а такой юной и красивой даме, как Ирэн Карлбири, лучше поберечься. Про Дэйру, конечно, не вспомнили, но маркиза знала, что у хозяйки Копры на уме: такой страшилище и разбойники не страшны, сама кого хочет напугает.
