Она все-таки обернулась. Странно, но Нильс смотрел не на нее, а на цветок, который держал в руках. С высушенным стеблем, но сочными, алыми лепестками, чудесным образом спрятанными в стеклянном шаре вокруг бутона. Дэйра знала этот цветок - сама дала его донзару после того, как получила его в подарок от графа Эстрела, а Нильс, оказывается, реликт сохранил. Его губы двигались, словно он разговаривал с цветком. Может, так оно и было, но Дэйра услышала каждое слово. Это было нетрудно, потому что слов было всего два: Белая Госпожа.
Последний раз, когда тебя назвали подобным образом, все получилось плохо, напомнила себе Дэйра, но ноги уже направлялись к Феликсу, графу Эстрелу, Ирэн и Томасу, которые стояли на берегу. За ними толпились солдаты - Феликса и капитана, но держаться поодаль их заставляло отнюдь не сострадание, а этикет и субординация по отношению к высшим чинам. Марго и Лора по-прежнему сидели в карете, и это было хорошо. А вот, кто удивил, так это капеллан с Уилом Рокером, которые отошли к мертвым разбойникам и, достав священные книги молились над трупами. Если Карлуса молиться обязывала профессия, то религиозность Уила стала сюрпризом.
Дэйра подошла к Ирэн, стараясь держаться подальше от ее жениха, и принялась глядеть на воду. Ни о чем не думая и ни к чему себя не обязывая. Незачем тратить силы на бесплотные фантазии. Она может, сколько угодно воображать огненные вихри, магические превращения и чудесное спасение девицы-разбойницы, которая, наверное, заслуживала смерти, да только Дэйра судьей не была и быть ей не собиралась. Лучше просто смотреть на реку, наблюдать, как она перекатывает темные воды, чувствовать ее ледяные брызги в воздухе. Ни о чем не просить.
Одна из волн ударила в бревно особенно сильно, сдвинув его с берега. Деревяшка зацепилась за край и принялась качаться от движения воды. Зрители восторженно закричали. Услышав голос Феликса, Дэйра поморщилась от желания поменять его с Дженной местами. Разбойница выгнулась дугой, стараясь удержать ноги на спасительном бревне. Все еще верила в чудо. Теперь на Дэйру смотрели двое - девушка над рекой и ее брат.
Был еще один взгляд - почти неощутимый. На нее глядели из леса, по-прежнему враждебно, с ненавистью и отчаянием. Так смотрят на неизбежную беду, о которой знают, но перед которой бессильны.
Что-то изменилось. Миг назад все напряженно ждали падения Дженны, разрядки и «природного» правосудия, но минуло другое мгновение, и внимание людей на берегу было занято уже не разбойницей. Река, катящая воды стремительным потоком, вдруг замерла, остановилась и как будто зависла, словно птица, которую поймали за хвост. Там, где были пенящиеся буруны, образовалась неподвижная гладь, заполнившая русло от края до края, и плевать ей было на наклоны и скаты. Вода заполняла реку плотно, как густое желе, замерев даже там, где начинался уклон.
Дэйра моргнула, вздохнула и подумала о яблонях. Как они цвели в мае белоснежными кипами под окнами ее башни, заполняя покои и их хозяйку счастливыми воспоминаниями. Тогда все было хорошо. Хорошо должно быть и сейчас.
Вода заколебалась и начала медленно убывать, впитываясь в каменистое русло, будто крем в кожу. Дэйра снова моргнула. Кажется, прошло не больше трех секунд, с тех пор как вода в реке замерла, а потом исчезла, обнажив красивую черно-красную гальку на дне.
Бревно, покачавшись еще немного, уютно легло во впадину между камнями на краю берега, так и не сорвавшись. Дженна покачалась вслед за ним, а потом, поймав равновесие, твердо встала и даже выпрямилась, показывая всем видом, что собирается стоять на бревне хоть вечность.
- Кажется, ваш ледник пересох, маркиз, - нарушила Дэйра молчание, подходя к Феликсу. Плохо, что приходилось смотреть снизу-вверх, но по глазам младшего Бардуажского она уже знала, что следует говорить и делать.
- Сбить девку с бревна! - отчеканил Феликс, не спуская глаз с Дэйры. Может, он и был жестоким и заносчивым себялюбцем, но в глупости его обвинить было трудно. Возможно, он даже догадался, что вода без причины из рек не исчезает. И что причина стояла перед ним.
- Отставить! - крикнула Дэйра, вложив в голос всю силу убеждения, которым недавно хвасталась перед Томасом. Удивились все, даже она сама. От неожиданности солдаты Феликса, направившиеся было к бревну, замерли и уставились на нее. Дэйре самой стало неловко от собственного тона, подчиненным же, наверное, было и вовсе нехорошо.
