К примеру, формат свободной экономической зоны является функциональным эквивалентом раннего текстового редактора, который вскоре должен обрасти множеством других программ. Распространение и мутации свободных зон свидетельствуют о том, что, несмотря на очевидные недочеты, популярность общих пространственных платформ растет, даже если они далеки от совершенства. Для такой зоны можно спроектировать объектную форму, создав проект очередного сияющего небоскреба, в котором будут свои достоинства, инновации и красоты, а можно создать систему управления активными формами этого комплекса. Свободная зона сама по себе, подобно коттеджной застройке, есть вирус – потенциальный распространитель новой технологии, программы или политики, исключающей индивидуальную застройку. Статус загородного анклава снижает зависимость зоны от законодательства и прочих политических обременений. В любом случае, поскольку она продолжает поглощать город, грамотный проектировщик предпочтет работать с ее диспозициональными возможностями, а не с морфологической структурой. Те же технологии и сценарии можно использовать в другой диспозиции, к примеру, включив зону в карту города – того самого города, из которого она выделилась, став загородным анклавом. Преимущества и уровень безопасности останутся прежними, но закрытый контур имеет шансы превратиться во всеканальную сеть. Хайтек Сити можно присоединить к Хайдарабаду, а зону Ати Ривер – к Найроби. Включение в городскую жизнь приведет к большей открытости и появлению новых игроков, что сделает информационный обмен более интенсивным. Если это изменение формулы окажется таким же «вирусным», как и предшествующие мутации свободной зоны, диспозициональный сдвиг может иметь далеко идущие комплексные последствия.
Урбанисты, занимающиеся морфологией города и различными аспектами стоимости его физической инфраструктуры, понимаемой как железные и автомобильные дороги, электро– и водоснабжение, явно недооценивают сложные пространственные диспозиции, сопутствующие широкополосной инфраструктуре. Линейный оптоволоконный кабель дает преимущество территории, по которой пролегает. Он же обеспечивает необходимую пропускную способность для современной мобильной телефонии – технологии с разветвленной структурой, обещающей повсеместное покрытие. Провайдеры, продающие услуги широкополосного доступа компаниям, чьи функции зачастую пересекаются, добавляют третий диспозиционный фактор, создавая в местах коммутации точки доступа – свитчи. В дизайне любой сети, по мере ее роста, можно, не без выгоды, производить переоценку ее диспозиции, обращая внимание не только на то, что говорится, но и на то, что делается.
И хотя пространственные диспозиции редко обсуждаются в рамках стратегий развития, именно они могут сыграть ключевую роль в любом экономическом или информационном преобразовании. Ведь пространство зачастую является фактической формой правления, и управлять им – значит контролировать стратегическое сырье политики. Архитекторы, с их пониманием организационной структуры и присущей ей диспозиции, способны противопоставить колдовству великана свои навыки и умения. Готовых рецептов не существует, как нет и однозначных ответов на больные вопросы – иногда нет даже четкого политического курса, который можно было бы заявить. Не будем, однако, забывать, что управлять диспозициями можно, зная как, а не что.
Классическому активисту новый великан Гюго может показаться все тем же старым Голиафом. Противопоставление себя авторитарным силам, несогласие, сопротивление и отказ повиноваться зачастую подразумевает бинарную, оппозиционную диспозицию. Однако подобно архитектору, который обнаруживает, что создает объектную форму в контексте, соответствующем активной форме, активисты часто оказываются в ситуации, когда власть, против которой они борются, куда-то подевалась. Сильные игроки действуют через доверенных лиц и запутывают следы. Их махинации невозможно проследить, взаимоотношения нельзя распутать. Пока активист сражается на баррикадах, Голиаф переводит свою штаб-квартиру в свободную экономическую зону. Более того, он умудряется предстать Давидом и, надев его костюм, избегает камня из пращи. Небольшой вброс сплетен и лжи способен привлечь больше внимания мировой общественности, чем прямое политическое высказывание. И действительно, досужие представления о том, какими должны быть политические переговоры, служат безупречным прикрытием изворотливому великану с его темными делишками.
