— Чтобы лучше понять «карму» или «счёт судьбы, созданный нами самими», стоит напомнить, что Правительство Жизни обладает и своей системой расчётов, которая выражается через механизм неотчуждаемой справедливости. Если в круге земной деятельности организация нуждается в установлении режима счетов, чтобы учредить задачи своей ответственности, то Дом Божий, являющийся всей Вселенной, тем более не мог бы жить без порядка. Поэтому Божественная Администрация располагает учёными департаментами, отвечающими за составление списков, сохранность, управление и запасы Космической Жизни, регулируя всё с великодушием самой большой любви и самой мудрой справедливости. В возвышенных областях небесных каждой планеты, предоставленной разуму и причине, труду и прогрессу детей Божьих, тысячами огней сияют ангельские духи, отвечающие за производство и красоту, совершенствование и вознесение Возвышенного Творения, с министерствами, соответствующими льготам займов и отсрочек, специальных кредитов и чрезвычайной помощи всем воплощённым и развоплощённым Духам, которые их заслуживают, в качестве служб, касающихся Вечного Добра. И в измученных областях, как эта, сметённых циклонами обновительной боли, у нас есть компетентные власти для продвижения непогашенных задолженностей и контроля, обновления и исправления сложных должников перед Божественной Справедливостью, власти с функциями очищения эволюционных путей и ограничения проявлений зла. Поэтому религии Земли действовали не без причины, определяя Небесам место в высших сферах, и Аду — в низших, поскольку в первых мы находим растущее прославление Вселенной, и во вторых — очищение и обновление, необходимые для жизни, чтобы она очищалась и возносилась к самым высоким вершинам.
Во внезапно возникшей паузе, заметив, что Министр хотел бы продолжить наш разговор, я с интересом сказал:
— Как трогательно знать, что Божественное Провидение, будучи Совершенным Великодушием, создавая сокровища безграничной любви, чтобы в изобилии распространять их на все существа, является и Бдительной Справедливостью в направлении и приложении вселенских благ.
— Действительно, по-другому и не могло бы быть, — благодушно добавил Санцио. — В вопросах закона причинности необходимо не забывать, что все ценности жизни, начиная с самых далёких созвездий и вплоть до самой малой субатомарной частицы, принадлежит Богу, чьи непроницаемые намерения могут менять и обновлять, отменять или перестраивать всё то, что было сделано. Значит, мы являемся лишь простыми пользователями Природы, соединяющей все сокровища Господа, и должны отвечать за каждый из наших актов, как только мы начинаем обладать хоть самой малой унцией распознавания. Где бы он ни находился, Дух воплощённый или развоплогцённый, на Земле или в иных мирах, в действительности, тратит то, что ему не принадлежит, ползшая от Отца Вечного в форме одолжения ресурсы, которыми он пользуется для осуществления своей собственной сублимации в областях знания и добродетели. Материальные наследия и богатства разума, процессы и двигатели проявления, время и тело, чувства и почётные титулы, какими бы они ни были, принадлежат Всемилосердном, который передаёт их нам на время, чтобы мы могли ими пользоваться в нашем собственном совершенствовании, прогрессируя на великих путях опыта, чтобы мы могли окончательно стать обладателями вечных ценностей, синтезированные с которыми в Любви и Мудрости в далёком будущем мы будем размышлять о Его Высшей Славе. От электрона и до гигантов Космического Полотна, всё составляет запасы Божьей энергии, которую мы используем для своей пользы, с Его изволения, чтобы мы твёрдо продвигали вперёд наше собственное вознесение к Его Возвышенному Величеству. Легко заметить, таким образом, что после обретения короны рассудка с нас спросят счета в надлежащий момент, просто потому что нет прогресса без справедливости в оценке ценностей.
Я инстинктивно вспомнил о нашей ошибочной концепции жизни на Земле, когда мы оказываемся всегда расположенными неподобающим образом брать контроль над ресзфсами человеческого стажа, будь то в форме земли, жилища, титулов, льгот, в преимуществе и любви, вытаскивая отовсюду самые кричащие нарзшники эгоизма.
Санцио понял мои мысли, после паузы подчеркнув с отцовской улыбкой: