— Совершенно верно, — благожелательно подтвердил Санцио. — Наши проявления, противные Божественному Закону, который всегда будет Благом для всех, исправляются, каким бы ни было место исправления. Такова причина, по которой существуют искупления на Небесах и на Земле. Множество развоплощённых, теряющихся в хаосе страстей, граничащем с преступлением, в основном, в процессах одержания, несмотря на предостережения, исходящие из их собственного сознания, хоть они и предупреждены своим собственным сознанием и почтенными призывами благожелательных наставников, создают себе сами тяжкие и мучительные долги по отношению к жизни, возмещение которых принудит их к борьбе и жертвенности в течение долгого периода времени. Кстати, что касается этой темы, полезно будет припомнить, что наше усилие по самовосстановлению в духовной жизни до перевоплощения смягчает положение в большинстве обстоятельств, гарантируя нам детство и отрочество, полные надежд и спокойствия, для повторений, которые должны будут осуществиться в зрелости, за исключением, естественно, проблем трудного и непосредственного искупления, в которых душа вынуждена переносить жестокие страдания, начиная с материнской утробы, будь то разочарования или болезни, унижения или боль от старости или от длительной увечности, вплоть до могилы. Эти боли, тревоги и страдания смягчают наше положение Духов-должников, позволяя нам иметь доступ к благословенному перемирию в первое время по возвращении в духовную сферу, сразу же после паломничества по физическому полю.
Большинство воплощённых персонажей в мире, когда они достигают развитого возраста, обычно доверяются в последних фазах существования размышлению и медитации, спокойствию и мягкости. Инфантильные Духи, даже если они оказываются в немощи своих чисто материальных сил, остаются несознательными и безответственными, а сердца, созревшие в знании, используют, с помощью своей естественной интуиции, старость и боль с большей точностью, то ли посвящая себя вере в религиозных храмах, с которой они обеспечивают большее внутреннее равновесие, то ли предаваясь милосердию, благодаря которому они смягчают в своей памяти наименее желательные воспоминания, подготавливая, таким образом, успешно и с восхитительной мудростью бесповоротный переход к Высшей Жизни.
Взгляд Друзо дал мне понять, что наша беседа заканчивается. И поэтому я задал ещё один вопрос:
— Благородный Министр, понимая, что есть долги, которые по своей природе и протяжённости требуют, чтобы у нас было несколько жизней или паломничеств в земную плоть, чтобы достичь ожидаемого искупления, как оценить их с точки зрения памяти? Я, например, чувствую, что там, в глубине, у меня огромные долги, которые я должен возместить, долги, о которых я теперь и не помню…
Да, да… — объяснил он. — Это вопрос времени. По мере того, как мы остаёмся здесь, в периспритной организации, в верном осуществлении своих обязательств по отношению к Закону, наша мнемоническая сила всё больше и больше расширяется. Продвигаясь вперёд в ясности, мы более глубоко контролируем нашу память. Именно так после долгих лет служения в духовных зонах Земли мы произвольно входим в часть менее счастливых воспоминаний, идентифицируя новые протяжённости нашей «кармы» или нашего «долга», и, хоть мы признательны благожелательности Наставников и Друзей, которые прощают нам самое недостойное прошлое, мы никогда не будем выражать снисходительности к своим собственным слабостям. И это причина, по которой мы оказываемся обязанными просить у высших авторитетов новые воплощения, трудные и полезные, которые перевоспитывают нас или приближают к необходимому искуплению. Понимаете?
Да, мы это понимали.
Санцио посмотрел на руководителя центра, словно желая показать ему, что время истекло, и Друзо любезно напомнил, что нам более не следует задерживать нашего любезного Наставника.
Мы со смирением выразили ему свою благодарность за полученные уроки, и министр вернулся в блестящую комнату, где движущийся туман снова стал сгущаться, стирая его почтенное лицо на наших глазах.
За несколько коротких минут атмосфера дома вернулась в своё привычное состояние, и трогательные слова молитвы Друзо положили конец незабываемому собранию.
Обучение в «Мансао» было чарующим, но требовало времени. Но сама по себе возможность, которую нам предоставили, была бесценной.
Мы с Хиларио попросили согласия руководителей, от которых мы зависели, и осуществили полезную для нас адаптацию в службах, оставшись на несколько месяцев в институте, чтобы получить и сохранить в своей памяти всё то, что нам будет дано наблюдать там.
Именно таким образом мы предполагали разделить в компании с Силасом работу по «процессу Антонио Олимпио», на начальной фазе которого мы присутствовали с большим интересом.
Спустя шесть дней осле собрания, на котором мы слушали слова Санцио, великого Министра, сестра Альзира навестила нас в учреждении в рамках программы, которую составил Друзо для задач, которые касались нас.