Странные сущности, скрывавшиеся в просторных покровах мрака, проходили, поглощённые своими думами, по этим местам, словно не замечая присутствия друг друга.
Опасаясь быть услышанной, супруга Олимпио тихонько сказала нам:
— Это развоплощённые ростовщики, хитростью приведённые сюда Леонелем и Клариндо, чтобы повысить процент долга в разуме моего сына.
— Они нас не видят? — не без причины заинтригованный, спросил Хиларио.
— Нет, — подтвердил Силас. — Они, конечно же, должны были почувствовать наше прибытие, но насколько я могу понять, они находятся глубоко застывшими в мыслях, в которые они погрузились. Их не волнует наше присутствие, пока мы не проникнем на их ментальный уровень, разделяя их интересы.
— Это значит, — прокомментировал я, — что если бы мы заговорили с ними о земном богатстве, возбуждая вкус человеческого обладания, то мы, бесспорно пробудили бы их самое большое внимание.
— Совершенно верно.
— Тогда почему бы не сделать этого? — осведомился мой любопытный спутник.
— Мы не можем позволить себе терять время, — ответил наш друг, — особенно потому что работа ждёт нас в нескольких шагах отсюда, и пока что мы не знаем, как пойдут наши дела.
И в самом деле, мы вошли, и движение внутри жилища было ошеломляющим. Здесь сновали развоплощённые отвратительного вида, двигаясь вдоль длинных коридоров, разговаривая как безумные, словно говоря сами с собой.
Я старался понять хоть что-нибудь из того, что мне было дано услышать, и основной темой всех их монологов, бессвязно переплетавшихся друг с другом, было золото.
Словно уловив с более глубокой остротой полотно окружающего пейзажа, Силас внезапно остановился и, оставив нас троих в дальнем углу старого салона, удалился, посоветовав осторожно подождать его возвращения.
Он сказал, что хочет предварительно изучить рабочую обстановку.
Через несколько минут он вернулся за нами, чтобы отвести сестру Альзиру в комнату, где вместе со своими детьми находилась Аделия, хозяйка этих мест, объяснив, что было бы нежелательно, чтобы Альзира вдруг оказалась в присутствии своих братьев, превратившихся в палачей, и мы оставили её там под охраной Хиларио, которые явно с неохотой дал нам уйти, выполняя функции контроля.
Оставшись наедине со мной, Помощник объяснил, что для того, чтобы предоставить помощь с желаемой пользой, надо, прежде всего, уметь слушать, и в силу этого он ждёт, что я не прекращу работы в случае, если я почувствую себя охваченным удивлением перед лицом тех положений, которые он будет вынужден принимать.
Я понял, что Силас хотел сказать, и приготовился наблюдать, изучать и помогать скромно и сдержанно.
Мы поникли в узкое отделение, где кто-то созерцал великие кучи бумажных денег, гладил их с хитроватой улыбкой.
С целью проинформировать меня как можно подробнее, Помощник прошептал мне на ухо:
— Это Луис, который, отделившись от тела под влиянием сна, ласкает деньги, питающие его страсти.
Перед нам снова был мужчина зрелого возраста, но с ещё молодым лицом, распущенный в манерах, чьи глаза, застывшие на банковских билетах, были венцом его странного выражения победной жадности. Он бросил быстрый взгляд вокруг, с равнодушием человека, который не может нас видеть, и пока мы были там, с минуту наблюдая за ним, как если бы за ним следили невидимые церберы, в маленькую комнату проникли два развоплощённых человека с неприятной наружностью и, внезапно направившись в нашу сторону, один из них спросил:
— Кто вы? Кто вы?
— Мы друзья, — машинально ответил Силас.
— Хорошо, — сказал другой. — Сюда входят лишь те, кто умеет ценить деньги…
И указывая на Луиса, добавил:
— Чтобы он не забывал хранить наше богатство.
Я интуитивно пришёл к выводу, что перед нами Леонель и Карлиндо, ограбленные братья того времени.
Перед лицом ужасного ожидания, в котором они следили за каждым нашим движением, Силас добавил, желая прояснить ситуацию:
— Да, да, кто не оценит того имущества, которое ему принадлежит?
— Очень хорошо! Отлично!.. — с удовлетворением ответили оба преследователя, потирая руки с радостью человека, кто только что нашёл больше горючего, чтобы подкинуть в костёр мести, которой они предавались с ужасающей горячностью. И, воспылав к нам внезапным доверием, благодаря словам Помощника, который смог успокоить их тревоги, Клариндо, наиболее грубый из них, стал говорить:
— Мы стали жертвами ужасного предательства и потеряли свои физические тела под ударами опозорившего нас брата, который ограбил нас. И вот мы здесь, чтобы одержать справедливый реванш.
Он расхохотался странным смехом и добавил: