Действие и противодействие. Через Дух Андрэ Луиса полностью

— A-а, мои близкие… мои друзья… — ответил он, мысленно говоря с собой. — Родители были моими единственными друзьями в мире. Но они ушли в могилу, когда я был всего лишь молодым увечным. Отделённый от матери, я стал жертвой органических заболеваний… Вскоре мой брат Энрике, не колеблясь, признал меня нежизнеспособным… Благодаря наследству, у него было большое имущество, но воспользовавшись моим несчастьем, он получил от правосудия, с моего согласия, документы, которые делали его моим опекуном. И хватило лишь обретения этих полномочий, чтобы он превратился в жестокого палача. Он завладел всеми моими ресурсами. Он поместил меня в хоспис, где я питался лишь горечью долгих лет одиночества. Я много страдал. Я питался хлебом, пропитанным жёлчью, которая предназначена на Земле тем, кто проходит через двери проклятия с колыбели, поскольку ментальная уравновешенность преследовала меня с самого нежного возраста. В день, когда моё состояние улучшилось, я был вынужден покинуть психиатрическую лечебницу. Тогда я постучал в его дверь, но он выкинул меня без малейшего сочувствия… Я был напуган, подавлен… О, Боже мой, как можно насмехаться над больным и несчастным братом? Напрасно я молил о помощи Правосудия. По закону, Энрике был единственным хозяином имущества нашего дома… охваченный стыдом, я искал другое направление. Я пытался найти достойную работу, но смог получить лишь должность ночного сторожа, делая обходы вокруг широкого коммерческого здания, благодаря поддержке какого-то милосердного человека, который был растроган моим голодом. Но я был беззащитен и без крыши перед ночным холодом. И вскоре стал жертвой опасной лихорадки, которая стала медленно пожирать меня. Я не знаю, сколько времени я находился раздавленным своим бесконечным отчаянием… Однажды я упал прямо в лужу крови, которая текла из моего рта, и жалостливые прохожие нашли мне эту постель, где я теперь укрываюсь.

— А каково ваше мнение насчёт Энрике? Печалитесь ли вы о нём?

Как если бы его память погрузилась в растроганность и ностальгию, по лицу Аео скатились слёзы, наполнившие его глаза, он был в мучительном раздумье.

Затем он внутренне продолжил свой монолог:

— Бедный Энрике!.. Разве не должен я был его пожалеть? Он ведь тоже когда-нибудь умрёт? К чему будет тогда его такое недостойное присвоение, если однажды он лишится своего тела? Зачем мне искать оправдания ему, если он несчастней, чем я?

И снова взглянув на статуэтку Христа, продолжил:

— Иисус, которого высмеивали и подвергали ударам плетью, забыл обиды и предательства. Распятый на кресте, он не возвысил свой голос против друзей, которые покинули его в унижениях и страдании. Он не произнёс ни слова осуждения в отношении своих жестоких палачей. Вместо того, чтобы винить их, он попросил у Отца Небесного зашиты, полной любви, для каждого из них. А Иисус был Божьим Посланником среди людей. По какому праву я буду судить своего трата, если я, как душа, нуждающаяся в свете, не могу проникнуть в Божественные Намерения Провидения?

Лео, в слезах, успокоился, стараясь погрузить свой разум в храм любви молитвы.

Смирение, в котором он сосредоточился, тронуло моё сердце. Я выпрямился, со слезами на глазах.

Не было необходимости продолжать расспросы, чтобы удостовериться в величии его души.

Хиларио, взволнованный до слёз, отказался от каких-либо консультаций, ограничившись вопросом к помощнику, перевоплощался ли умирающий под наблюдением «Мансао», на что Силас охотно ответил:

— Да, наш центра опекает Лео. Кстати, у нас несколько сотен сущностей, которые, хоть и материализованы во плоти, остаются связанными с нашим институтом корнями своих долгов. Все они обычно оказываются в трудных ситуациях обновления, поскольку являются преступниками на пути восстановления. Они возрождаются в мире под охраной нашего учреждения помощи, но пребывают, в какой-то степени, привязанными к партнёрам прошлого, контактируя с их влиянием и укрепляя нужные им нравственные качества внутренними конфликтами, которые мы можем рассматривать, как кузницу соблазна.

— Как здорово ценить отцовскую Божью любовь, которая отвечает на всё в нужный момент!.. — воскликнул Хиларио.

Бесспорно, в основании прогресса и достоинства каждого из нас лежит Закон Божий. Вы знаете, что, как правило, развоплощённые, находящие себе приют в «Мансао», составляют большое целое преступников с сущностей, испорченных пороками…

И изменяя тональность голоса, наставник добавил: