Ориентер умолк, занятый уходом за умирающим, который уже покрылся потом, характерным для приближения смерти, и Хиларио спросил:
— Помощник, как можно быть уверенным, что наш спутник закрыл долг, на который вы ссылаетесь?
— Как, вы не видите? — удивлённо спросил Силас.
И, указывая на начавшийся большой кашель с кровью, добавил:
— По образу Фернандо, с грудью, пробитой убийственным кинжалом, Лео также отделяется от тела с лохмотьями вместо лёгких. Но в силу совершенно точных действий, которые он принял на себя перед Законом, он переживает те же пытки, но в постели, без скандального разрушителя, хоть и проливает свою собственную кровь через рот, как это было в случае с его младшим униженным и подавленным братом. Суд Справедливости совершается при единственной разнице, что вместо железного меча присутствуют батальоны бацилл-убийц.
Занятый помощью умирающему, он заключил серьёзным тоном, возможно, потому что увидел наше удивление преподанным нам уроком:
— Если наше страдание не порождает новых страданий, а наша скорбь не создаёт скорби у тех, кто нас окружает, наш долг ликвидируется. Очень часто на Земле постель тревог является благословенным алтарём, на котором нам удаётся осуществить наши мучительные обязательства, оплачивая свои долги так, что наше здоровье никому не причиняет ущерба. Если больной умеет уважать Небесные Намерения, с покорностью и смирением, он несёт в себе знак заканчивающегося долга.
Силас не мог больше продолжать. В молитве, Лео бился в хрипах смерти. Помощник обвивал его с нежной растроганностью и призывал Божественную Защиту, как если бы бедный больной был его любимым сыном.
Окутанный мягкими излучениями молитвы, Лео заснул на наших глазах, полных слёз.
Мы спросили, по какой причине мы не сразу же вытаскиваем его из мёртвой оболочки, чтобы перенести вместе с нами в «Мансао», Помощник лаконично проинформировал нас:
— У нас нет разрешения освободить его от тела. Подобная ответственность лежит не на нас.
И сообщив наблюдателям, что посланники освобождения прибудут через несколько часов, чтобы помочь нашему отдыхающему спутнику, в задумчивости и волнении предложил нам вернуться в «Мансао».
Мы обсуждали различные проблемы с Силасом, когда многозначительный призыв Друзо объединил нас возле него в его частном рабочем кабинете.
Руководитель «Мансао» был короток и ясен: срочный вызов с Земли требовал помощи жертвам авиакатастрофы.
Не останавливаясь на подробностях, он заявил, что призыв через несколько мгновений повторится, и приглашал нас переждать, пока мы сможем изучить тему с необходимой эффективностью.
И в самом деле, едва он сделал своё замечание, как каким-то любопытным аппаратом были получены сигналы, подобные азбуке Морзе. Друзо включил его, и мы увидели, как включился маленький телевизор под мощной линзой, который стал проецировать живые картинки на другой экран, находившийся невдалеке, тонко встроенный в стену.
Словно сидя в кино, мы, удивлённые, глядели на земной пейзаж.
Посреди обломков воздушного судна, разбившегося на вершине крутой и дикой горы, лежало множество тел. Можно было догадаться, что пилот, введённый в заблуждение предательским плотным туманом, не смог уклониться от удара о гранитные вершины горы, молчаливые и неумолимые, словно ужасные башни какой-то крепости.
Посреди этой сцены пожилой развоплощённый мужчины с благородным лицом произносил трогательную просьбу у «Мансао» выслать команду, которая могла бы забрать шесть из четырнадцати сущностей, развоплощённых в этой зловещей катастрофе.
Пока Друзо и Силас принимали меры для работы помощи, мы с Хиларио в ужасе смотрели на это небывалое для нас зрелище.
Восемь из развоплощённых в несчастном случае лежали в положении шока, оставаясь у своих изуродованных тел. Четверо из них стонали над своими собственными останками, двое других в отчаянии плакали и кричали, плохо осознавая случившееся, хоть и были ещё соединены с плотными телами.
Но духовные друзья, преданные и отважные, спокойно и внимательно следили за всеми.
Подобно каскаду света, льющемуся с Небес, быстро прибывала помощь Всемогущего, в форме благословенного потока любви.
Сцена была настолько реальной для нашего наблюдения, что мы могли слышать стоны тех, кто пробуждался в изнеможении, молитвы помощников и разговоры санитаров, которые решали, какие меры предпринять.
С растревоженными душами мы увидели, как телевизионная информация исчезла, пока Силас с восхитительной эффективностью выполнял распоряжения руководителя учреждения.
В несколько мгновений многие труженики центра были готовы отправиться к месту, которое им описали в деталях.
Вернувшись в кабинет, где мы его ждали, Силас ещё несколько минут поговорил с ориентером по поводу этой работы.
И тогда мы с Хиларио попросили разрешения принять участие в развернувшихся работах помощи, от чего Друзо по-отцовски отказался, объяснив нам, что работа крайне специфическая, требующая от сотрудников суровой и специальной подготовки.