— Можно было просто сказать «спасибо», — широко улыбаясь, отвечает он.
— Да я чуть от страха не умерла!
— Ну не сердись. Я решил немного внести изменения в обстановку, но не рассчитал. Извини, я, правда, не думал, что будет так шумно. А насчет Реми и своих малявок не волнуйся. Он в мастерской, а нижний этаж я не трогаю.
— А шум? Они ведь испугались.
— Вряд ли, обычно бытовые чары вообще беззвучно проходят.
— Ага, я вижу. Точнее, слышу.
— Чем ругаться, лучше бы сходила и проведала своих питомцев.
— Поучи меня еще! — кричу уже на бегу, спускаясь по лестнице.
Но внизу, действительно, тихо и спокойно. Реми в защитном костюме что-то делает с каретой, отчего та мерцает сине-белым и подрагивает, а питомцы спят. Кроме слухача, тот-то, конечно, как всегда, в курсе всех происходящих в доме дел.
Поднимаюсь уже менее сердитая, но все равно решительно настроенная разобраться, что же происходит.
Но, поднявшись, буквально замираю, открыв рот. Маленький коридорчик, который раньше сразу выходил в кухню, теперь разошелся вширь и продлился до противоположного конца дома. Дверь на кухню сдвинулась с края к середине, напротив нее образовалась арка и какая-то пустая комната с большим балконом, увитым розами. А по краям еще две просторные комнаты, каждая со своей ванной. Толкаю дверь, смутно напомнившую мою и вижу форменное безобразие! Кровать Реми, я узнаю ее по характерной резьбе на спинке, но покрывало на ней мое, а сама кровать чуть ли не втрое шире. Шкаф мой, а стол Реми. Ковер вообще пропал, уступив место паркету.
— Ну что, сообразила? — довольно улыбаясь, спрашивает Роберто. — Перепланировка! Это ваша комната с Реми, там наша с Зоей, кухня и гостиная общие. Потом, конечно, можно хоть по отдельному дому каждому отстроить, благо земли достаточно. Но пока, мне кажется, так лучше. Или сделать обратно?
— Лучше, — сияя, отвечаю я, — намного лучше, спасибо, Роберто.
— Это мой подарок на свадьбу вам и Зое.
— И себе, — подхватываю я.
— Себе, это само собой, — подмигивает он, — может, годам к ста я и захочу ходить к Зое в гости не только в другую комнату, но и в другое крыло, но пока я предпочитаю одну кровать.
— Стесняюсь спросить, а что с вещами? Или теперь к брюкам Реми будет пришита половина моего платья?
— По идее, все должно быть на месте, — как-то уклончиво отвечает Роберто, — ну в крайнем случае купим тебе новое платье. Что ты в самом деле придираешься к мелочам.
Хочется очень агрессивно возразить, что его платья, если он их носит, может, и мелочи, а мое пусть обратно наколдует, но сдерживаюсь. Если бы не его чары, сами мы так точно бы не смогли. Надеюсь только, что свадебные одежды не пострадали. К счастью, у нас там не такая роскошь, как у Зои с Роберто, которую нужно месяц шить, но все-таки лишние хлопоты. Но резной сундучок, в котором мы храним все необходимое, спокойно дожидается меня в уголке под столом. И, кажется, там все в порядке.
— Погоди, а где Зоя? — спохватываюсь я.
— На рынок пошла. Вы тут вообще, чем с Реми занимались? Приезжаем, а из еды только сухари месячной давности и кофе.
Показываю Роберто язык и иду в ванну. Тут тоже изменения, правда, больше в плоскости свежего ремонта. И это вызывает у меня такую волну ликования, что я готова бежать обратно и благодарить его чуть ли не на коленях.
Потом начинается обычная предпраздничная чехарда. Готовим, разбираем перемешавшиеся вещи, устраиваем в гостиной еще пару спальных мест на случай, если приедут гости, и засыпаем раньше, чем успеваем коснуться головой подушки. Этой ночью усталость милосердно избавляет меня от терзаний, как и с кем спать — засыпаю на диване в гостиной. А просыпаюсь в нашей комнате, на своей кровати. В углу стоит горшок с целым кустом белого шиповника и это лучше обычного букета примерно в миллион раз. Но лучше всего, что рядом сидит Реми, а на тумбочке стоит поднос с чашкой кофе.
— С добрым утром, Хлоя. Через пару часов нас уже ждут в Белом саду, но на кофе время есть.
— Интересно, это по случаю праздника или теперь я буду так просыпаться всегда?
— Если бы я был Роберто, я бы ответил, что для такого дела заводят лакея, а не мужа, — со смешком отвечает Реми, — но постараюсь баловать тебя, когда получится.
— А я тебя.
Мне стыдно, но все равно приятно.
— Поделишься?
Протягиваю чашку, но Реми, качнув головой, целует меня, разделив терпкий, горьковато-пряный глоток. А потом в дверь тарабанит Зоя и мне приходится идти одеваться.
В Белый сад мы приезжаем в карете. Там нас уже ждут Барбара с Кристофом и неожиданно дедушка Реми. Оказывается, он приехал еще утром и, не желая нас стеснять, поселился в отеле. Больше гостей нет, таинство Ины это не шумный праздник с балом, а тихая радость, разделенная с близкими.
— Начнем, — улыбаясь, говорит жрица.
Это та самая девушка, с которой я как-то видела Реми. Старая боль отдается уколом в сердце, и я ближе жмусь к нему. Конечно, невозможно прожить жизнь без неприятностей, но относиться друг к другу бережнее можно всегда.
— Союз, заключенный с благословения Ины, будет счастливым и благополучным.
