В 1960-х годах был проведен ряд экспериментов, в ходе которых собак помещали в подвесные клетки с полом из проволочной сетки. Каждая клетка делилась на две части перегородкой, в которой было отверстие, вырезанное по размерам собаки. В ходе эксперимента через одну часть клетки пропускался слабый электрический ток. Разумеется, собака быстро перебиралась в другую часть, где ток не ощущался. Затем экспериментаторы подавали ток по обеим сторонам клетки. Какое-то время собаки перебирались из одной части в другую, стараясь избежать неприятных ощущений. Когда становилось ясно, что ток проходит везде, собаки ложились и прекращали попытки. Они больше не вставали и не пытались найти место, где не было бы тока. На этом этапе экспериментаторы отключали подачу тока с другой стороны клетки и ждали, поймут ли собаки, что возникла возможность избежать дискомфорта. Большинство собак не понимали. Они привыкли к тому, что избежать электротока невозможно, и больше не суетились. Это типичная история невозможности.
Теперь, если вы внимательно читали, вы должны были заметить, что
Однажды ко мне на прием пришла женщина лет пятидесяти с небольшим и пожаловалась на проблемы в браке. Ее муж был не особо нежен и ласков с ней, и она чувствовала себя с ним несчастной. Когда я спросил, как бы ей хотелось, чтобы муж демонстрировал свою любовь, она ответила: «Дело в том, что мой муж вырос на ферме в Айове. Кроме него, в семье было еще четыре сына». Видя мое недоумение по поводу такого странного ответа, женщина объяснила, что хотела бы, чтобы муж выражал свои чувства физически. Например, брал бы ее за руку или обнимал. Но она читала, что мужчины, выросшие в семьях, где не приветствовались особые нежности, сами не умеют физически выражать привязанность. Эти сведения заставили ее прийти к окончательному выводу о том, что муж просто не способен показывать свою любовь. Эта женщина мыслила категориями невозможности. Не видя способа получить желаемого в этом браке, она стала задумываться о том, чтобы найти нового мужа, который рос и воспитывался в других условиях.
Я заверил ее, что муж, вполне вероятно, все же способен на ту любовь, которой она хочет, и спросил, бывало ли вообще такое, что он брал ее за руку или обнимал. Пациентка задумалась и вспомнила, что было дело, когда они еще «гуляли» (этим старомодным словом раньше описывали романтический период отношений). Тогда он часто обнимал ее за плечи, и они постоянно держались за руки. Я спросил, не могло ли быть так, что за годы, прошедшие с тех пор, у него просто атрофировались мышцы, отвечающие за эти движения. Она засмеялась и заверила меня, что такого точно не может быть. Я согласился и предложил поработать над тем, чтобы вернуть нежность в отношения.
Решив, что перемены невозможны, мы часто не даем себе и другим даже попробовать что-то изменить.
Иногда мы вдруг решаем, что наши собственные или чьи-то чувства, мысли и личностные особенности плохи и неправильны. Мы можем посчитать других людей слишком чувствительными, если увидим, что наши слова или действия задевают их. Или мы можем прийти к выводу, что их интересы глупы или неразумны.
Я однажды работал с парой, которая не могла справиться со своей проблемой. Муж любил летать на частном самолете. Жена считала, что полеты — это бессмысленное и опасное увлечение, на которое к тому же тратится уйма денег. Если в выходные была хорошая погода, они неизменно играли в одну и ту же игру. В воскресенье после обеда муж вдруг вставал с кресла, потягивался и объявлял, что хочет прокатиться на машине по окрестностям. Сам же ускользал на аэродром. Налетавшись всласть, он приземлялся и сталкивался нос к носу с разъяренной женой, которая приезжала туда проверить свои подозрения и устраивала скандалы — как за вранье, так и за трату семейных денег на глупое хобби. Она считала интересы своего мужа малозначимыми, дурными и неправильными. Ее истории о нем были историями обесценивания. Эта неприятная сцена повторялась снова и снова.
