Между старшими и младшими детьми, особенно если старший ребенок – мальчик, обычно складываются такие отношения: старшие подначивают маленьких и глупо подшучивают, а мелкие обижаются, плачут, ябедничают родителям на старших. У Кости с Галей, как, казалось бы, не странно, такого практически не было, хотя ссоры между ними все-таки редко, но бывали, и то несерьезные. Может, причиной тому была большая между ними разница в возрасте – почти двенадцать лет – и Костя был слишком взрослым, чтобы глупо задирать младшую, а может, просто взаимная любовь, особенно со стороны Гали, которая своего старшего брата просто обожала и почитала, как своего защитника и едва ли не волшебника. Костя сестренку тоже любил, хотя и довольно умеренно – каждую минуту с ней не нянчился, тоже был слишком взрослый, наверное, да и учеба в старших классах, а потом в училище, влияла на свободное время и силы.
И все же, ничто, никакие размолвки и конфликты, никакая занятость и ограниченность в свободном времени не могло испортить хорошие и вполне нормальные отношения в семье. Как раз наоборот, их это только больше сближало, и помогало ценить каждый проведенный вместе час. И вообще жизнь была прекрасной и замечательной, все шло своим чередом, Костя был еще никому не известным беззаботным студентом второго курса Щукинского училища, Галя – любознательной и озорной второклассницей. Но в один прекрасный день эта жизнь неожиданно закончилась.
Костя впоследствии не раз с мучением вспоминал тот ужасный день, как какой-то ночной кошмар, который сбылся наяву, и в который он попал. В сущности, ничего не предвещало беды в тот холодный ноябрьский вечер. Это была суббота, и Костя решил провести появившееся свободное время вместе с друзьями и своей девушкой. Он мог в тот день отправиться вместе с родителями и сестрой на новую, едва отстроенную дачу к друзьям семьи, но решил не ехать, потому что хотел побыть со своими друзьями, да и друзей семьи он видеть и выслушивать вечные “как повзрослел, возмужал” и “жениться еще не надумал?” ему крайне не хотелось. Не поехала и Галя – в тот день был день рождения одной ее подружки, и она весь тот день провела в гостях. Родители поехали одни с ночевкой, и Костя не особо за них беспокоился, планируя вечером забрать Галю из гостей, уложить ее спать, а потом, возможно, если получится, побыть еще немного со своей любимой девушкой, Мариной – они и так редко проводили время вместе, ибо оба были заняты своей учебой. Костя – в театральном, а Марина – на химфаке.
Когда у него зазвонил телефон, Николин в обнимку с возлюбленной и вместе с друзьями шел в сторону метро. На улице уже стемнело, Москва привычно освещала все свое, казалось, безграничное пространство, своими огнями.
- Алло, да мам, – сквозь смех ответил он на звонок. – Да все хорошо, идем тут с ребятами к метро. Да, я уже домой сейчас поеду. Да-да, все помню, Галку забрать, накормить и уложить. Не волнуйся, я все сделаю. У вас там как, все хорошо? Шашлыки жарите? Ну здорово. Ладно, мам, уже в метро заходим, пока. Обязательно позвоню.
Уже ночью Николин проснулся он какого-то дребезжащего настойчивого звука. Спросонья он не сразу понял, что это телефон. Костя посмотрел вокруг себя. За окном была полная темень, рядом с ним, ровно дыша и посапывая, лежала Марина, а на будильнике, стоявшем на тумбочке возле кровати, крупные цифры показывали половину третьего ночи. Наконец, до Николина дошло, что это трезвонит лежащий на той же тумбочке телефон, он встал и, зевнув и поежившись от холода, взял мобильник и подошел к окну. На дисплее его “Сони Эриксона” высвечивалось: “Папа”. Недоумевая, что могло понадобиться отцу в столь позднее время, Костя, тем не менее, трубку снял, теряясь в догадках.
- Алло, пап, что слу... да, здравствуйте. Все верно, это я. А... что?!...
Костя почувствовал, как ноги, руки и все тело стали как будто ватными, в глазах резко потемнело, а его сознание словно провалилось в пустоту. Чужой и прохладный, хоть и с нотками сочувствия, мужской надтреснутый голос представился участковым лейтенантом Самариным и сообщил, что в дачном поселке Лесное в новом отстроенном доме произошло массовое отравление угарным газом из-за заслонки камина. Погибли все, кто был в доме, и его родители тоже...
Он вышел из транса только когда почувствовал на своем плече руку Марины и услышал наконец ее голос.
- Костя, Костя что с тобой? Что случилось? Тебе плохо?
- Марин... родители... погибли...
Последующие несколько дней, включая похороны и поминки, стали для Константина настоящим адом. Тяжелая процедура опознания тел, организация похорон, принятие соболезнований и терпение сочувствующих жалеющих взглядов, причем далеко не всех искренних, и все утешения скорее раздражали и будоражили сердце и нервы, чем умиротворяли – настолько все костино существо сопротивлялось тому факту, что мамы с папой больше нет... Но все это оказалось мелочами по сравнению с другим тяжким испытанием – сообщить сестре о том, что родители умерли.
