Комментарий к Пролог II. Теплый водоворот Автор конечно не настаивает, но все-таки просит комментов :)
====== Глава I. День рождения, грустный праздник ======
Несколько лет назад...
За окном стоял тихий и темный вечер. Погода была мерзкой и типичной для марта, когда на улицах повсюду лежит слежавшийся и намыливший глаз рыхлый грязный снег, небо темно-фиолетовое, а на асфальте лужи – дурацкое время, когда уже вроде и не зима, и в то же время совсем еще не весна. Между тем, это была пятница, любимый практически всеми день хотя бы по той причине, что это последний рабочий день недели, и вот что странно! Даже людям, у которых нет постоянного трудового графика, этот день был по нраву, ибо чисто интуитивно в вечер пятницы тянуло расслабиться и забыть хотя бы на несколько часов о работе и всех своих мелких или больших проблемах.
Как раз в такой самый обычный мартовский вечер у одного из многочисленных окон одной из многочисленных панельных многоэтажек одного из западных районов столицы стоял молодой мужчина приятной привлекательной наружности. Одет он был в простые темные джинсы, темно-синюю футболку и клетчатую сине-белую рубашку с коротким рукавом. Не все бы сейчас, увидев его, признали в нем известного и довольно популярного актера театра и кино Константина Николина, которого любили и уважали зрители за разноплановость и умение вызвать к своим героям понимание и сочувствие, кого бы он не играл, а коллеги ценили за веселый и открытый нрав и, в то же время, за способность в нужный момент сосредоточиться на работе и, какое бы у него не было настроение или проблема, всегда, за редким исключением, превосходно отыграть сцену. Сегодня же был один из тех не слишком частых дней, когда Константин был дома и никуда не спешил, ни на какие репетиции или съемки, да и повод для этого был уважительный – у признанного звездным и перспективным артиста сегодня был день рождения.
Именинник очевидно скучал – за окном был крайне унылый пейзаж, и даже завораживающая высота двенадцатого этажа не могла этого исправить. Поэтому он отвернулся от стекла и оглядел комнату. Последний раз он был дома два месяца назад, и только сегодня утром наконец-то вернулся в родной город в родную квартиру. Он не переставал радоваться, что съемки нового многосерийного фильма про войну, который вроде как планировали выпустить на экраны к ближайшему Дню Победы, закончились так вовремя, и он мог отметить день своего рождения дома в кругу своих близких.
Однако, несмотря на радость, на душе у именинника, от природы человека веселого и жизнерадостного, царила какая-то хандра. “День рождения – грустный праздник” – вспомнилась ему вдруг старая песня. По крайней мере, пока праздник действительно получался грустным и, как не старался Николин, прогнать эту грусть у него никак не получалось. Оставалась лишь надежда, что приход гостей развеет его печаль.
Вздохнув, он прошел через всю довольно просторную комнату к полке над большим плазменным телевизором, где стояли какие-то книги, пара декоративных украшений интерьера, фотографии в рамках, и лежали брошенные им же сегодня утром по приезду ключи от квартиры, денежная мелочь из карманов, бумажник и документы. Неожиданно руки сами потянулись к своему собственному паспорту, словно он мог найти там что-то новое для себя. Тут к месту вспомнился рассказ младшей сестры о том, как на этапах олимпиады и на экзаменах школьники все до единого перелистывали свои паспорта, от страшной скуки и безделья.
Николин усмехнулся, однако паспорт взял и открыл на основной странице. Посмотрел, нашел графу “дата рождения”: 25 марта 1988 года, и путем нехитрого подсчета в уме в очередной раз за день убедился в том, что сегодня ему исполнилось двадцать восемь лет. Уже двадцать восемь. Еще вроде не старый, как раз наоборот, молодой, самый расцвет сил, но возраст уже в принципе солидный. Мальчишкой точно никто не назовет.
Вернув на полку документ, Константин повернулся к большому напольному зеркалу, стоявшему рядом, в углу комнаты. Николин взялся за его края руками, опираясь таким образом на зеркало, и вгляделся в него. С гладкой и идеально чистой поверхности на него пристально смотрел темно-серыми и какими-то усталыми, светящимися интеллектом глазами молодой человек с мужественными и красивыми чертами лица, едва заметной ямочкой на широком гладко выбритом подбородке, прямым носом с аккуратно округленным кончиком, высоким и широким, чуть скошенным лбом и складкой между чуть нахмуренных в данный момент бровей. Неожиданно серьезность с этого сурового волевого лица сняло как рукой, в глазах мелькнули озорные искры иронии, рука взъерошила на затылке темно-каштановые густые волосы, а аккуратные розовые губы сложились с усмешку.
“Ну, что же, дорогой Константин Максимович, – подумал Николин, мысленно обращаясь не то к своему отражению, не то к самому себе, – вот с сегодняшнего дня вам официально двадцать восемь лет. Ха, а выглядите на все тридцать пять! Стареете, однако, господин Николин”.
