- Как вы себя чувствуете сегодня? – подойдя к ее кровати и с ее молчаливого, выраженного взглядом согласия, он присел на край постели, наконец придумав, что сказать, хотя надо признать вышло банально.
- Уже лучше, спасибо, – улыбнулась она, – надеюсь, что, уже завтра снова буду ходить и мы сможем куда-нибудь поехать, – в ее глазах промелькнула легкая печаль и сожаление. – Эх, из-за меня вы сегодня никуда не поехали...
- Главное, чтобы вы были в порядке, а Крым от нас никуда не убежит, – серьезно ответил Николин, но долго держать улыбку не смог. – А без вас никуда кататься неинтересно.
- Да перестаньте, – смутилась Вика.
- Я серьезно, – парадоксально своим словам улыбнулся он.
Кстати, он вспомнил, что вчера, когда она подвернула ногу, он в каком-то порыве назвал ее “ты”, причем несколько раз, и она его один. Сейчас же и он ее по-прежнему на “вы” зовет, и она его. Что ж, будем считать, что пока они все еще на “ты” не переходили... Хотя.. он был бы не против, если честно...
- Я смотрю, вы тут были заняты чтением, – взгляд его вновь коснулся старой потрепанной книжки в ее руках. – Что читаете? – поражаясь своей наглости, он взял книгу за края и, хоть Вика и не сразу дала ему это сделать, перед этим вновь заглянув ему в глаза, все же забрал и повернул обложкой к себе. – Ого! Достоевский, “Преступление и наказание”!
“Достоевским увлеченная,
А ведь замуж выходить давно уж надо...” – пришла вдруг на ум старая песня глубоко из детства про девушку – “натуру утонченную”.
- При всем уважении к классику, – Константин протянул книгу обратно ее хозяйке, – но не слишком ли мрачное чтиво для такого погожего дня и вообще для лета?
- Я решила испытать себя, – объяснила Вика. – Когда-то в школе так и не сумела осилить “Преступление и наказание” и скатала сочинение у друга, который учился годом старше. А не так давно задумалась, смогу ли я спустя почти десять лет все же прочитать это.
- И как успехи? – не без легкой иронии осведомился Костя.
- Да вот пока только до убийства старухи и доехала, – вздохнула Вика. – Но впереди еще много, оочень много. Читается тяжело конечно...
- Ну тогда к чему себя мучить? – удивился Николин.
- А может я свою силу воли хочу попробовать? – чуть наклонив голову набок, она несколько лукаво улыбнулась.
- Хм, сила воли – дело благородное, – усмехнулся он, отведя на какой-то момент глаза, уперев их в узор стежков стеганого покрывала, которым была накрыта Викина кровать. – Не вам одной тяжело давалось “Преступление и наказание”, – он вновь взглянул на нее с улыбкой. – Галя прошлым летом тоже его читала, ей по программе задали. Начала еще в мае читать, а закончила только в конце июня. Заставляла себя, буквально об колено ломала, сериал последний по нему посмотрела, а когда, наконец, закончила пол-вечера скакала по дому и в голос кричала “Свободааа! Прощай, черный Питер!!!”.
- Да, она нам рассказывала, – рассмеялась Вика, ибо Костя ее действительно рассмешил тем, как показал сестру. – Мне тоже не нравится, каким здесь Питер показан. Я, конечно, понимаю, что Достоевский в то время жил, да и по записям современников Петербург таким и был.. а все равно это не мой Питер...
- Питер у каждого свой, – пожал плечами Костя. – А кстати, можно спросить какой он из себя, ВАШ Питер?
- Он.. разный, – попробовала объяснить Вика, и глаза ее в этот миг загорелись каким-то особенным, вдохновленным огоньком, – да, совершенно разный! Как вот разноцветная мозаика. Где-то он старый, еще времен империи, с дворцами и особняками, остатками былой роскоши, через которую сквозит дух и величие того времени; где-то он действительно мрачный, грязный, с пятиэтажками, обшарпанными стенами, дворами-колодцами, как вот в кино времен 90-х типа “Брата” или самых первых “Ментов”; где-то он весь ультра-современный, высотки, торговые центры стекло, бетон. Да, он совершенно разный, мой Питер, как лоскутное одеяло, но это не выглядит чем-то нелепым и безвкусным, нет! Как раз наоборот! Чудесным образом оно все гармонично переплетается между собой и представляет из себя одно целое, плывет по течению времени вместе с Невой и остальными реками. И погода у нас, кстати, такая же разная! Все разговоры о том, что у нас круглый год одни дождь и слякоть – это все глупый стереотип! У нас может быть и дождливо и солнечно, и туманно и ясно, и холодно и жарко, и снежно и мокро. И во всем этом – грязных обшарпанных домах, роскошных дворцах, стеклянных небоскребах, Неве и другим рекам, дожде, солнце, тумане, снеге – во всем какая-то особенная волшебная сила, которая не топит все время в тоске, а вдыхает жизнь...
- Вот это да.., – Костя был тронут до глубины души такой чистосердечной и вдохновленной тирадой, которая давала ясно понять в первых же слов, насколько Вика преданна своему городу и как она его любит. – Я ни от кого еще из своих знакомых петербуржцев не слышал таких речей об их родном городе. А вы прям видно с рождения буквально к нему привязаны.
- На самом деле, – смущенно улыбнулась и спрятала взгляд Вика, – я живу в Питере только восемь лет.
