Между тем, созерцаемые им городские пейзажи были точно так же унылы, как его душевное состояние. Над пустыми улицами с закрытыми лавками, магазинами, калитками и домами висело хмурое серое небо, покрытое еще более темными серыми рваными тучами. Дождя не было, а вид все равно был депрессивный и более, чем просто располагающий к черной меланхолии. Будь это кино, такой бы эпизод не мог обойтись без подходящего саундтрека, а сюда бы очень подошла знаменитая песня, которой было уже более пятидесяти лет и которая не старела. Он бы прямо сейчас вставил в уши наушники и обязательно включил ее на телефоне, но мобильник его, который по сути и сыграл свою роковую роль, так и остался вчера лежать на столе Так что пришлось обойтись без наушников. Да он и так эту песню знал наизусть и без проблем прокрутил в памяти.
“All the leaves are brown
And the sky is gray I’ve been for a walk On a winter’s day I’d be safe and warm If I was in L. A. California dreamin On such a winter’s day”.
Калифорния была здесь не при чем. Главным было то, что это зимний день. Да, на самом деле сейчас июнь, лето только приближается к разгару, а сам он в Крыму, месте южном, где лето чувствуется куда сильнее и явственнее чем в той же Москве. Но у него в душе зима. Опять. А впрочем, не опять, а снова – “обычный зимний день”. И он в общем-то гуляет, бредет практически наугад. И небо серое. И даже зеленая листва никак не в силах этого исправить...
Так он еще долго кружил по сонным, постепенно начинающим просыпаться улочкам Алушты, пока наконец не решил, что пора бы возвращаться на Артиллерийскую улицу и, сориентировавшись, спустя полчаса уже входил в нижнюю калитку.
- Костенька! Слава тебе гхосподи, вернулся! – не успел он и сообразить, как тут же оказался в крепких объятиях тети Вари.
- Ну шо, нагхулялся, парубок? – следом из столовой вышел и дядя Паша, как всегда с сигаретой за ухом и немного помятый.
- Да не переживайте вы так, теть Варь, со мной все хорошо...
- Агха, я уже вижу! – язвительно хмыкнул дядя Паша, уловив опытными глазами и носом все детали этого “хорошо”. – Варюха, давай отпускай егхо. Пошли, боец, будем тоби лечить моим рассолом...
Дядя Паша был прав – рассол бы совсем не помешал. “Лечились” они вместе – как оказалось, дядя Паша до раннего утра сидел со своими давними друзьями-соседями за преферансом ну и за водочкой, куда ж без этого. Тем временем тетя Варя во всю хлопотала над завтраком, вкусный запах которого доносился и до беседки, где Константин остался один, ибо дядю Пашу призвала зачем-то на кухню грозная супруга. Они, очевидно, были в курсе всех вчерашних событий, а это казалось было и невозможно – не слышать всего того, что происходило вчера. Но они его ни о чем не расспрашивали, не увещевали, за что он был им благодарен.
Оставшись наедине с самим собой, Костя задумался, что делать дальше и, прежде всего, как поступить в ситуации с сестрой. Понятное дело, что она на него обижена и очень сильно. Собственно, как и он на нее. Не разговаривать с ней? А какой во всем этом будет смысл? И тут ему пришла в голову идея, которая, казалось, была самым мудрым решением в этой истории. Быстро собрать вещи, Галю, согласна она или нет, в охапку, в машину и прочь из Крыма. Оставить ее у тети Оли в Армавире в воспитательных целях, а сам в Москву, побыть одному и как-то переварить все события. Будет ли он еще как-то ее наказывать, он не знал, однако точно решил, что никакого ей теперь Питера, куда она смазала лыжи в августе с любимой подругой детства Нюсей Пыляевой. Будь его воля, он бы и обрубил все ее контакты с Питером и бесконечными подругами оттуда, хотя и понимал, что это нереально, да и, скорее всего, несправедливо. Но ему и трех ее “СКАзочных” подруг хватило на всю оставшуюся жизнь...
В этот же момент на крыльце послышались знакомые легкие шаги и раздался голос той, кого он меньше всего хотел бы сейчас да и, казалось, еще много лет видеть.
- Костя.. простите, что к вам обращаюсь.. но вы случайно не знаете, где сейчас Лида?
- Так они же с Галей собирались с утра провожать Женю, – как бы ему не хотелось этого делать, он обернулся и конечно же увидел Вику, уже без макияжа, с завязанными в хвост волосами, сменившую вчерашнее платье на привычные красно-зеленые клетчатые шорты и черную кофточку с длинным рукавом поверх сине-сиреневой футболки. Изменилась не только ее одежда, но и само лицо – за какую-то ночь осунувшееся, побледневшее, с потухшими и заплаканными глазами.. она что, плакала? А, ну да, как же тут не плакать...
- Я знаю, но они уже как сорок минут назад должны были приехать, – слова давались Вике очень тяжело, она не находила силы смотреть на него больше нескольких секунд. – Я проверила, на шоссе пробок никаких, по расписанию уже три троллейбуса прошло.. а на телефон она не отвечает. И ни в нашем номере, ни у Полины ее нет...
- Ну значит, она наверняка вместе с Галей в нашем номере, куда ей еще деться в восемь утра, – нехотя, но Костя встал со скамейки и стал подниматься по ступенькам. – Вы не пробовали ее там искать?
