Площадь выступа позволяла присесть на него, что Николин и сделал, при этом обняв руками согнутые колени, прямо как знаменитый врубелевский демон, и точно так же направил полный тоски взгляд вперед, то есть в пустоту. Хм, Демон... Вспомнилось вдруг, как вчера Галя в пылу их ссоры бросила ему в лицо “Лермонтов ты хренов! Печальный Демон, дух изгнанья, тьфу!”. Николин усмехнулся. Выходит, сестра, осознанно или неосознанно, но попала в точку. Сейчас он точно Демон. А впрочем, как показала ситуация, он был им давно. С каких пор? С тех, когда открылась ему сущность Карины, на которой он хотел жениться и которую любил... А до этого он не знал ни злобы, ни сомнения. Познал. И вот теперь он Демон, печальный дух изгнания...
Помнится, в поэме его называли духом не только изгнания, но и сомнения. И не поспоришь с этим. Ему упорно и даже явственно казалось, что теперь он не верит никому и ничему. Не верит он Вике и искренности ее порыва помощи, когда она дала ему таблетку и налила воды, не верит ее печальному взгляду и волнению... Не особо-то он верит и в то, что в побеге девочек нет никакого подвоха и главное не замешена ли в этом Вика. Все-таки, если подумать, то если она вернулась раньше него, да к тому же на час, и не нашла сестру в номере и у Полины, что ей мешало заглянуть туда и поискать? Именно, ничего. Да и как все гладко – телефоны обе не берут, исчезают с минимумом вещей и денег, чтоб стало понятно, что они где-то в Алуште... Еще и о гитаристе Дане Вика якобы вспоминает только после того, как они вышли из полиции, и вообще уже дома, к тому же вызывается сходить к нему и все выяснить сама. Брр, это уже какая-то теория заговора, Константин Максимович. Вам не кажется, что вы становитесь параноиком? Разве похожа эта девушка на столь коварную и расчетливую стерву? Казалось, что нет, но вчерашнее все перечеркнуло. Карина тоже не была похожа, и тем не менее...
Николин тяжело вздохнул и откинул голову назад – похмелье физиологическое у него прошло. А вот душевное никуда не делось, лишь усилилось. Думать обо всем этом совершенно не хотелось, хотя и забыть это было нереально. Он попытался переключиться на окружающий пейзаж. Горы, пики, вершины, тишь... По преданию, увидев впервые Кавказ, его природу и в частности горы, еще совсем маленький Лермонтов всерьез сказал, что там будет жить его Демон. Это, конечно, не Кавказские горы, это Крымские, но, видимо, и здесь обитают свои Демоны, и сегодня один из них это он...
Вообще в горах принято слушать тишину. Ну, так предпочитают люди романтичные. А на него эта тишина вдруг стала давить. Выход? Достав из кармана мобильник с наушниками, он быстро все настроил, и вот ему уже лился в уши невсегда ясный по смыслу мед песни “БИ-2”.
“Как две капли похож,
И под дождь, как под нож, Промокая до нитки сюжета. В этот город меня Отпустила зима На свидание короткое с летом. Мне не нужен ответ. Чтоб увидеть рассвет, Словно заново надо родиться. Этот город погас, В этот утренний час Только сон продолжает сниться В 72-ом, Один и об одном... Научи меня быть счастливым В веренице долгих ночей, Расствориться в твоей паутине И любить еще сильней...”.
Лучше и не споешь. Царила в его душе зима несколько лет, вдруг отпустила наконец и, казалось, навсегда, а свидание оказалось коротким. Костя поднял глаза наверх, в сумрачное небо. Жизнь, научи быть счастливым. Он уже понял, что не умеет этого... Подумать только! Еще вчера, казалось, что он абсолютно счастлив, он влюблен по уши, и ничто не сможет разрушить эту идиллию. Но как он все-таки наивен в свои двадцать восемь! А впрочем, люди и в сорок, и в семьдесят умудряются быть наивными и неприспособленными к жизни... Эх, а ведь казалось, что Вика...
Именно, казалось! Вот ключевое слово, дорогой Константин Максимович. Казалось. Привиделось. Почудилось. И чувства эти, и счастье... все оказалось лишь миражом на дороге бредущего по пустыне путника. А жаль, все было красиво, как в сказке... вот именно, что в сказке, а сказки это не жизнь. Простительно было верить в сказки юной и еще, несмотря на мнение о себе и эрудиции, несмышленой Гале, но его этим больше не проведешь.
Теперь их с Викой объединяет лишь одно – их сестры, вероятнее всего, прячущиеся сейчас где-то в Алуште. Едва они найдутся, он тут же соберет все, и Галю тоже, и уедет, как он и хотел. И больше они и не увидятся никогда. Останется разве что Милена, но с ней он объяснится, это он четко решил. Попросит прощения, за все что было, назовет все, что он натворил фатальной ошибкой, а она понимающий человек, она простит. Ну а боль и душевное похмелье.. он справится, не впервой. И все закончится вполне благополучно, по здравому смыслу. Ничего, его и не так пыталась ломать судьба. Переживет и это.
“Show must go on!
Show must go on! Inside my heart is breaking. My make-up may be flaking. But my smile still stays on!”.
