Это была заведующая педагогической частью Валентина Степановна. Девочка тоже увидела ее - и замерла, окаменела. Иван Максимович развел руки в стороны, будто хотел сказать: «Не пускайте лучше меня!» Валентина Степановна поймала отчаянный девочкин взгляд.
- Раздевайся и иди в зал, - мягко сказала она, - раз директор тебе разрешил!
- Да, я считаю… - начал Иван Максимович.
- А с вами мы еще побеседуем! - тихо, но внятно произнесла заведующая педагогической частью.
Беседа произошла сразу же, как только девочка скрылась из виду.
- Я отвечаю за воспитательное воздействие наших спектаклей, Иван Максимович. Оно может быть со знаком плюс или со знаком минус. И тут возрастное соответствие играет колоссальную роль!
- Благодарю вас, Валентина Степановна. От имени дирекции… За то, что вы всегда на посту!
- Не отшучивайтесь, мой друг. Законы педагогики со служебного входа не обойдешь!
Он покорно склонил голову, зная, что еще никто не уходил от нее, не выслушав всего, что она хотела сказать.
- Во взрослом театре, Иван Максимович, год или даже десять лет не имеют существенного значения. Нельзя, конечно, сказать, что человек в тридцать семь лет понимает больше, чем в тридцать четыре года. Но в детском возрасте!… И ваша доброта в данном случае может обернуться жестокостью.
Он мягко и согласно кивал в такт резким словам Валентины Степановны, все время думая о том, что девочка, рыдавшая возле лестницы, уже наверху.
- Чему вы улыбаетесь? - спросила Валентина Степановна.
Ничего не ответив, он направился в свой кабинет. По дороге он продолжал улыбаться. У него была такая манера: улыбаться наедине с самим собой - своим мыслям или воспоминаниям.
Возле кабинета он остановил мальчика и спросил:
- Ты первый раз у нас в театре?
- Первый, - ответил мальчик.
Это его огорчило. И он спросил у другого мальчика, который стоял рядом:
- А ты тоже первый раз у нас в театре?
- Ну что вы!
Ему полегчало. Он посмотрел на мальчика с нежностью.
- А сколько раз ты был в нашем театре?
- В этом году?
Он готов был расцеловать мальчика.
- Нет, вообще…
- Я у вас все видел.
- Слушай, ты пить не хочешь? У меня есть нарзан.
- Ну что вы! Уже был звонок…
- А наши аквариумы тебе нравятся?
- Я всегда кормлю ваших рыб!
- Вот этого делать не следует. Это для них опасно.
- Я купил в буфете пирожок и покрошил.
Иван Максимович знал, что театральный буфет обслуживает теперь также и рыб, которые плавали в больших шарообразных аквариумах, стоявших в фойе.
Спектакль начался. И сразу же в дверь постучали.
- Пожалуйста, Николай Николаевич! - воскликнул директор. Он знал, что со стуком к нему в кабинет входит только главный режиссер театра.
Иван Максимович встал и пригладил рыжеватые волосы, обрамлявшие его мощную лысину.
В комнату вошел высокий немолодой человек с красивым, немного усталым лицом. На нем был черный парадный костюм и белая, до блеска накрахмаленная рубашка.
Иван Максимович застегнул свой выцветший пиджак на все пуговицы. И опять расстегнул его.
- Садитесь, Николай Николаевич. - Получив приглашение, главный режиссер сел. - Вы всегда словно бы на премьере…
- Да-а… - неторопливо согласился Николай Николаевич. - Вечером я прихожу в театр, как в театр. А не как на работу! Так уж у меня принято.
У него был глубокий, густой баритон, звучавший вроде бы извинительно: дескать, уж не взыщите, ничего не могу с собою поделать.
- За кулисами были, конечно?
- Как всегда… - опять вроде бы извинился Николай Николаевич. - Ничего не попишешь - не мог не зайти.
Перед каждым спектаклем он приходил за кулисы, спрашивал у актеров, как они себя чувствуют, и желал им успеха.
- Хочу сообщить вам новость, - сказал Николай Николаевич. Он провел рукой по своим тяжелым, густым волосам. - Меня вызывают на комитет комсомола.
- Зачем?
- Хотят со мной побеседовать.
- С вами? О чем?…
- Точно не знаю. Но откликнулся сразу. И поверьте мне: с удовольствием! Ставка на молодежь - это беспроигрышная ставка. Может быть, их интересует моя следующая лекция?
- На тему?…
- «О культуре театра». Это вечная тема. Правда, я предвижу некоторые сложности.
Иван Максимович встал, готовый немедленно помочь главному режиссеру.
- Видите ли, некоторые теоретические положения моей лекции могут войти в противоречие с практикой нашего театра.
- Какие именно положения? - Иван Максимович всем своим коротким, но грузным корпусом устремился навстречу Николаю Николаевичу.
