- Знаете, у Бородаева есть повесть «Тайна старой дачи»… Потрясающий детектив! Весь наш кружок хотел съездить на эту дачу. Походить по местам событий… Это недалеко: всего час, если на электричке.
- Он писал детективы? - шепотом спросила Нинель Федоровна. И кивнула на фотографию Бородаева.
- А вы любите их? - воскликнул я с плохо скрываемым волнением.
- Все любят. Только некоторые не сознаются. Стесняются!..
«У нас полное родство душ! - подумал я. - Она угадывает мои мысли!..» Ребята начали выходить в коридор. Только Глеб остался сидеть на своем месте, пригнувшись к парте. Рядом стоял Принц Датский.
Нинель Федоровна подошла к ним. И я подошел.
- Мы решили поехать на старую дачу, - сказала она. - В одно из ближайших воскресений. Пока еще осень… Ты, Глеб, будешь нашим проводником?
- Я, пожалуйста… Если, конечно, вы… А я с удовольствием… - Он опять перестал договаривать фразы.
Когда Нинель Федоровна отошла. Принц Датский пообещал Глебу:
- Я напишу к этому дню стихотворение! Может, тебе будет приятно?..
И погладил Глеба по голове. Острая наблюдательность давно подсказала мне, что физическая сила сочеталась в Принце с детской застенчивостью и добротой.
В коридоре меня остановила Наташа Кулагина. Это случалось так редко, что я буквально затрепетал.
- На твоем месте я бы в нее влюбилась, - сказала Наташа. И так пристально посмотрела, что внезапная догадка озарила меня: «Испытывает! Ревнует!..» О, как часто мы выдаем желаемое за действительное!
- Влюбиться? - громко переспросил я. - Ну, что ты? Какие для этого основания?..
- Значит, у тебя нет вкуса. Она прелестна!
«Неужели и правда хочет, чтоб я влюбился? Неужели ей все равно?» С этой тягостной мыслью я слонялся по коридору всю перемену.
Примерно через неделю Нинель Федоровна сказала:
- Я готовлюсь к теннисным соревнованиям. На первенство города… Кто хочет, может прийти на тренировку. Я вас там встречу, на стадионе. Правда, это на краю города. Но вы доберетесь: троллейбус, потом трамвай. Знаете?
Приехали почти все. Она бегала по корту в белой майке и в белых трусах.
Не многие классные руководители решились бы бегать перед своими учениками в таком виде. А она решилась. Потому что она была молода и прелестна!
Все мы, выражая чувства, охватившие нас, орали: «Нинель Федоровна! Нинель Федоровна!..» - Никогда еще не слышал, чтобы болельщики называли своих кумиров по имени-отчеству, - сказал пожилой человек в шляпе, который сидел впереди меня.
Через несколько дней созвали родительское собрание. Мама и папа были в тот вечер заняты. Пошел мой старший брат Костя. Он уже не первый раз ходил на такие собрания.
Я не ложился спать, пока не дождался Костю: он всегда подробно пересказывал мне, что говорили родители, а что учителя. Это было так интересно!
Когда Костя вернулся, мама с папой были уже дома.
- Ну что?! - набросился я на брата.
- Защищал вашу Нинель!
- На нее нападали?
- Еще как!
- Кто посмел?
- Ваши родители… Не все, конечно. Но некоторые.
- Что они говорили?
- Во-первых, она отобрала у вашего класса его лицо, его индивидуальность.
Во-вторых…
- Во-вторых, ему давно уже пора спать! - сказал папа. Он считал, что нельзя в моем присутствии подрывать авторитет взрослых, особенно же учителей.
Костя махнул рукой.
- В общем, я ее защищал.
- Она ведь тебе понравилась? - спросил папа, тоном своим как бы подсказывая брату ответ. - Ведь понравилась?
- Да, очень хорошенькая! - ответил Костя.
Острая наблюдательность давно подсказала мне, что люди в трудную минуту хватаются за то, что у них болит: кто за голову, кто за сердце. Папа схватился за бок.
- А что такое? - спросил Костя. И пошел спать.
На следующий день опытный глаз мог почти безошибочно определить: никто в классе, кроме меня, не знал о том, что на собрании ругали Нинель.
«Все-таки лучше, когда на родительское собрание ходят не родители, а братья, - думал я. - Если бы папа не остановил Костю, я узнал бы все до конца!» Утром я поймал брата в ванной.
- Скажи, за что они набросились на нее?
- Пожалуй, старик прав: ты разболтаешь об этом в классе. А она такая хорошенькая! Хорошая, я хотел сказать…
- Никто не узнает! Никто!..
- Знаю тебя!
Костя полез под душ…
Перед уроками ко мне подошла Наташа Кулагина. «На этой неделе она подходит уже не первый раз! - подумал я с плохо скрываемой радостью. - Это, значит, уже не случайность!..» О, как часто мы выдаем желаемое за действительное!
- Мама вчера не была на собрании, - сказала Наташа. - Интересно узнать, о чем там говорили.
Ее желание было для меня законом! И я сказал:
- Там ругали Нинель.
- Кто ругал?
- Родители. Не все, конечно. Но некоторые…
Губы ее задрожали. Наташа сказала громко и возмущенно:
- А другие молчали?
- Мой брат не молчал! Он бросился на защиту Нинель. Она ему нравится.
- Значит, у него вкус лучше, чем у тебя. О, если бы в эту минуту она могла взглянуть в зеркало, она бы поняла, какой у меня замечательный вкус!
- Мама больна… - сказала Наташа. - Она бы сумела им объяснить.
