Бывают и слуховые. И, как бы это сказать… осязательные.
- Зачем же ты тогда крикнул «назад»?
- Чтоб твои галлюцинации не передались другим. Дурные примеры, сам знаешь…
- Значит, я что же… сошел с ума?
Губы Покойника задергались. Принц Датский обнял его за плечи.
- Все ненормальные считают себя нормальными, - сказал Принц. - А нормальным часто кажется, что они ненормальные. Так что не беспокойся. Вот послушай: мне на ум пришли кое-какие строчки. Может, тебе будет приятно?
И он стал декламировать, хотя никогда прежде своих стихов вслух не читал.
Принц Датский обвел всех застенчивым взглядом. Но никто не веселился.
Никто, кроме меня.
- Замечательно! - воскликнул я. - Ты очень верно отразил наше общее настроение!
Вслед за мной улыбнулась Миронова. Остальные не улыбались.
- Какие же галлюцинации? А ребра?.. - продолжал сомневаться Покойник.
Я отвел его в сторону.
- Покойник, будь человеком! С нами женщины. Подумай о них.
- Значит, это тот самый… Дачник?
- Скелет Дачника. Так я думаю. Все, что осталось… Но держи это в тайне. С нами женщины… Найди в себе силы!
- Я поищу… - сказал бледный Покойник.
- Фактически мы с вами находимся в кабинете писателя! - воскликнул я, обращаясь сразу ко всем. - Покойник недавно сообщил нам, что один греческий философ сочинял в бочке. Вы слышали? А Гл. Бородаев творил в подвале! Пока Племянник еще продолжает свои глупые шутки, давайте устроим выездное заседание нашего литературного кружка. Прямо тут, возле рабочего места писателя. Возле его, если можно сказать, станка! - Я приподнял бывший садовый столик, потряс им в воздухе и поставил на место. - Покойник, Принц и Миронова пусть что-нибудь сочинят. На тему дня! Они это быстро делают.
Миронова подняла руку и сказала:
- Принц уже…
- Ничего, сочинит еще. Ему ведь недолго! А Глеб вспомнит какую-нибудь историю из жизни дедушки.
У Наташи на руке были часики. Другие ребята, которые носят часы, все время о них помнят, то и дело задирают руку, будто всегда куда-нибудь торопятся.
А Наташа взглядывала на свои часики незаметно: просто опускала глаза - и все.
- Электричка - в семнадцать… - сказала она. - Я надеюсь на тебя, Алик!
Она на меня надеялась. Не на Глеба. Не на Принца. Не на Покойника. А на меня! В эту минуту я был благодарен Племяннику, который запер нас в подземелье. Ведь если бы он не запер, я никогда не услышал бы этих слов.
- Их надо отвлечь, - сказал я Наташе. - Пусть они сочиняют и не мешают мне думать. Искать!.. Поверь: я оправдаю твои надежды. Мы успеем на электричку!
Она ничего не ответила.
- Итак, начинаем заседание кружка, - объявил я громко. - Смотрите, у каждого будет свое рабочее место: ровно пять ящиков.
Миронова подняла руку и сказала:
- Но нас шестеро.
- Я не буду садиться. Я буду ходить…
Я читал, что у знаменитых сыщиков были разные привычки, которые помогали им мыслить и распутывать преступления. Один, например, обязательно курил трубку. Это ему помогало. А я должен был непременно ходить взад и вперед. И хотя говорят, что «в ногах правды нет», я докапывался до правды именно на ногах.
Заложив руки за спину, я стал бродить по подвалу. А все остальные присели на ящики.
Наташа просто отдыхала. Глеб пригнулся, будто сидел на своей последней парте в среднем ряду, и боялся, что его могут вызвать к доске. Миронова сразу же раскрыла тетрадку и стала писать. Я был уверен, что она делает очередную зарисовку. Принц Датский шевелил губами, а длинные руки его двигались как бы в такт словам, которых не было слышно, которые оставались где-то внутри и там же складывались в рифмованные строчки.
Покойник был похож на покойника. Я подошел к нему.
- Все кончено… - сказал он.
- Значит, сбудется твоя мечта!
- Какая?
- Ты ведь давно хотел умереть.
- Пожить бы еще немного… - прошептал он.
- Я буду искать выход из положения. А ты возьми себя в руки. Отвлекись!
Сочини стихотворение этой своей В. Э.
- Она не прочтет его…
- Почему? А может, когда-нибудь обнаружат наши скелеты, и рядом с твоим будет лежать стихотворение. Она прочтет - и вздохнет украдкой…
- Она не вздохнет.
- Почему?
- Потому что ее нету…
- Как - нету?
- Так… Не существует. Я не могу лгать тебе в эти последние часы своей жизни.
- А другая? А. Я.?.. Ее тоже нет?
- Тоже.
- А Б. Ю.?
- И ее…
- Ты что же, брал первые попавшиеся буквы?
- Почему первые попавшиеся? У меня была своя поэтическая система. Свой метод.
- Какой метод? Скажи. Раскрой тайну! Все равно нам немного осталось…
- Поэтому я и скажу. Да, был у меня свой принцип! Я брал первую букву алфавита и последнюю, потом вторую от начала и вторую от конца, третью от начала и третью от конца. Так и получались: «А. Я.», «Б. Ю.», «В. Э.».
Понимаешь?
- Ты здорово выучил алфавит! А любви, значит, не было?
